– Выбери там в гардеробной что-то темное. Мне нравятся темные рубашки, они круто оттеняют светлую кожу.

Коул виновато зыркнул на меня и быстро пошел одеваться, а Ева нарочно проводила его крупную спину горячим взглядом. Даже облизнулась чертовка!

Я развернулся и, рыча на парней, собирал всех, кого мог. Задумавшись о Комарове и его пробелах, совсем забыл о своей работе, и сейчас злился на себя, как ни на кого другого. Не подготовился к выезду, не проверил машины, не просчитал маршрут. И сейчас ребята делали это всё практически на ходу.

Ева, полыхая в вечерних сумерках невероятно сексуальным платьем, от вида которого парни на пару мгновений впали в ступор, прошла к фургону. Зацепив Коула за ухо, по-хозяйски втянула его в салон машины.

– Сегодня ты мой тело-защитник!

И бросила на меня косой взгляд, от которого я практически озверел. Отвесив подзатыльник застывшему в восхищении Рону, я наорал на сотрудника и погнал ко второй машине. Мне нельзя в фургон – прибью Коула на фиг. Поеду прикрывающим. И остыну маленько. Может, возбуждение спадёт. Чёртово платье!

Всю дорогу я отвлекал себя от воспоминания, как Ева, возвышаясь надо мной, сверкала откровенным разрезом. Снизу мне было прекрасно видно, какие красивые трусики она надела. И всё внутри сжималось от желания сорвать их и... Член снова почти окаменел. Блять! Я же не хотел думать об этом.

Набрал Коула:

– Доложи обстановку.

– Босс, за три минуты мы проехали ещё один светофор, – раздражённо отозвался подчинённый.

Я чертыхнулся и отключился. Сколько раз я уже ему звонил? А ведь это он должен отзваниваться каждые десять минут. Спокойно, Дэми! Что там может случиться? С Евой в фургоне едет Максимка. Не будет же моя колючка от злости бросаться на мужика при мальчике?

Я сжал кулаки: нет, я не ревную! Я беспокоюсь… Да, это всего лишь концерт в небольшом закрытом клубе. Благотворительный, к тому же. Вряд ли его будет брать штурмом Дрэйк или Хилл. И всё же на душе неспокойно, а я привык доверять интуиции. Потому и жив до сих пор.

Кстати, об интуиции. Надо раздать ребятам фото того противного юнца, Прэскота. Его тоже нельзя сбрасывать со счетов. Наверняка он такой же пронырливый, как и «добряк» Вилли! Своего не упустит.

Клуб, около которого мы остановились, сиял огнями и был окружён толпой. Поклонники и пресса ожидали Джонси, но я не собирался бросать свою нежную бабочку этим стервятникам и заранее велел приготовить чёрный ход.

Коул прикрывал Еву, а я шёл напролом, будто ледокол, первым прокладывая путь через просочившихся сюда особо старательных фанатов и журналюг. Кому-то сломал камеру, кому-то нос, зато мне стало чуточку легче, клокотавшая внутри ярость поутихла.

Коул проводил Еву и Максимку в гримёрку, а я расставил ребят по точкам и позвонил Рону.