Мальчишка вёл себя, как взрослый.

Я села к роялю, а Максим расположился на барном стуле. Луч прожектора разделился: один полоснул мне по глазам, второй подсветил фигурку меньшего Леонова. Хрупкую, но уже по-мужски сложенную. В его русых волосах, светлых глазах, форме подбородка, улыбке – прятались черты моего мишки. Мишки, который решил, что можно за меня не бороться. Ну и черт с ним!

Я смахнула накатившее волнение, незаметно стерла в уголках глаз слезы и положила руки на клавиши. Прежде чем начать играть, обвела взглядом затихший зал и зацепилась за полыхающие злостью глаза Дэми."

"Мне было трудно. Никому не понять, как сложно отрывать от себя важное, когда толком и не распробовал счастье. Но лучше сейчас, чем потом страдать, понимая, что ошиблась на его счет. Наверное, мне не занять в мужском сердце достаточно места, чтобы за меня прыгать в огонь и воду или говорить о своих чувствах. Наверное, мама Макса все еще остается для Дэми единственной, потому что взгляд, который он бросал на сына – намного красноречивей и мягче, чем яростный зырк на меня.

Ну кто я по сути? Пигалица, что прыгнула к нему в постель, желая избавиться от самого ценного? Дочь лучшего друга, которую он не мог бросить с ребенком, потому что – это некрасиво? А чувства? Да откуда у этой машины для убийства чувства?

Я так не могу. Я не смогу жить с еще одним «папой» в золотой клетке, ждать Дэми с работы, ублажать его неистовый голод в сексе, заглядывать в рот в надежде, что скажет «люблю», и трястись каждый день от страха, что он не подохнет от пули, защищая какого-нибудь пузана из элиты.

Минута молчания затянулась, я перевела взгляд на Леонова-младшего и коротко кивнула. Он кивнул в ответ, поставил гитару на колено, как я его учила, и приготовился играть.

Пусть это выступление будет для него маленькой радостью. Хоть кому-то должно быть хорошо. Ведь эту музыку я решила посвятить детям. Отдать все заработанное нуждающимся малышам. Пусть это будет последнее, что я заработаю, а потом растолстею, стану ненужным и некрасивым глобусом на ножках. Пусть. Это будет потом.

И я начала играть.

В ритмику моих аккордов гармонично влились переборы струн. Я Макса так и учила – играть тогда, когда будет готов. Без принуждений, без обязаловки.

Вступление прошло без помарочки, я ласково заулыбалась и начала петь:

– Хочется плакать? Плачь.

Хочешь уйти? Иди.

Я не твой палач,

Ты не мой визави.

Нравится мучить? Что ж.

Ждешь подчинения? Брось.

Очень удобная ложь:

Не наша судьба, не срослось.

Легкий перебор, один квадрат, и Макс ловко перевел аккорды на припев, а я поджала драйвом:

Решить за меня опять

Так просто, в стиле твоем.

Как реки не потекут вспять,

Так нам не остаться вдвоем.

Второй куплет начинался сразу, без проигрышей и переборов.