Ну, пожалуйста, дай еще немного времени.

Папа хмуро посмотрел на мой наряд: как всегда мини, все открыто, откровенно, – всё, как я  люблю. Да, мне нравится эпатировать, обожаю шокировать людей своими изящными изгибами и кажущейся доступностью. А как еще привлечь к себе внимание?

– Тебе уже двадцать один, Ева, хватит этого дерьма! – дома папа говорил всегда на родном языке – на русском. – Ты или берешься за ум, или я лишу тебя всех привилегий и средств. И прощай твой звездный статус, сцена, песни и вся эта хрень! Не забывай, кто оплачивает все эти радости.

– Но, – я сложила руки на груди, закрывая откровенное декольте на плоской груди (какая выросла, что поделаешь), и надула губы, невольно вспомнив, что папа не дал мне денег на пластику.

Ну, ничего, осталось недолго тебе править, папочка! – Ты меня замуж выдаешь за нелюбимого. Он же на шпалу похож! Нос, как у коршуна, нижняя губа, как вареник! Я уже взрослая и сама хочу выбрать мужа.

– Нет! – отрезал отец и грохнул по столу кулаком. Я съежилась. Если Комаров выходит из себя – это я уже перегнула палку. Он тяжело выдохнул, смахнул капельки пота со лба и спокойней договорил: – А тебе ли не все равно? – какая же у него разочарованная мина на лице.

А чего ты хотел, папуля, если напрочь забыл обо мне после смерти мамы? На виски, щедро усыпанные сединой, лёг отблеск вечернего света, льющегося из окна. – Вокруг тебя одна шваль крутится, только посмей спутаться – пулей  вылетишь на улицу. Забуду, что ты моя дочь!

– Шантажист! – возмутилась я и отвернулась, а про себя добавила: «Ты и так вряд ли помнишь, что я твоя дочь».

Сама виновата, нужно было привлекать внимание отца не баловством и шалостями, а примерным поведением и хорошими оценками, как делают это ванильные девочки.

Гордость отцов – именно их папа всегда приводил мне в пример. Но что поделаешь, если я уже свыклась со своими привычками и не желаю строить из себя примерную? Я люблю жить на широкую и экстремальную ногу. Не могу я без этого! Мне нужна музыка, драйв, свет прожекторов, шалости.

О, да-а-а! Как я обожаю вредничать и капризничать, кто б знал. Как подумаю, что папа меня выбросит из семьи и отправит к бабуле в Россию, в глухую деревню Хацапетовку, как грозился, когда зол, то… Нет, лучше уж замуж.

Перетерплю годик, а потом устрою муженьку «веселую» жизнь. Он сам на развод подаст. Прыгнет в постель к другой и освободит меня от своего присутствия. Папа его быстро выбросит на улицу! Если Прэскот изменит, ему не жить. Но осталась одна малость. Как выдержать секс с противным мне мужчиной?! Фу… Стоит только представить этого щуплика пыхтящего надо мной, так появляется рвотный рефлекс.

– Веди себя прилично, Ева, – папа навис над столом и сурово кивнул моему личному псу – охраннику негру, что не отходил ни на секунду.