– Остались еще в городе незасвеченные надежные люди? – спросил Вадим.
– Очень мало, – ответила Наталья. – Последние две недели людей хватают пачками, пытают в подвалах, увозят на расстрел куда-то за Поликуровские холмы. Берут по любому доносу, не разбираются. Под гребенку заметают и наших товарищей, которые действительно имеют отношение к подполью.
– Люди есть, не волнуйтесь, – сказал Павел.
– Найдется надежный человек, имеющий отношение к ялтинскому порту?
Хозяева задумались, как-то многозначительно переглянулись.
– Мы можем свести вас с парой таких людей, – откашлявшись, заявил хозяин. – Можете не сомневаться, народ проверенный. Алексей Мищук занимается каботажными перевозками, транспортирует грузы вдоль побережья, разумеется, под присмотром. Второй – Борис Щербина. Он, извиняюсь, полицейский.
– Вот так. – Вадим нахмурился.
– Нормальное явление, – заверил его Павел. – Наш товарищ, бывший милиционер, по заданию подполья в прошлом году устроился в полицию. Его проверяли, он не скрывал, что служил в милиции, прикинулся кровно обиженным на советскую власть. В карательных акциях не участвовал, не переживайте. Работает в охране порта, начальником дежурной караульной смены.
– Неплохо. – Вадим недоверчиво покрутил головой. – Чего только не бывает в этих ваших подпольных делах."
"– Имеет репутацию молчуна, эдакого добренького дяденьки, – добавила Наталья. – Немцы знают, что он не станет никого расстреливать, но держат на службе, поскольку Борис умеет наладить работу, а таких людей в полиции мало. Грабить, пугать, расстреливать они умеют, а вот соблюдать дисциплину, четко выполнять приказы…
– Хорошо. – Вадим посмотрел на часы. – Торопить не хочу, но время на месте не стоит. Пригласите товарищей в гости. И отдельная просьба, Наталья. В моей котомке вы найдете форму немецкого офицера. Не сочтите за труд привести ее в порядок, чтобы мне не стыдно было показаться в приличном обществе.
Эти люди возникли в хате лишь через несколько часов. На всякий случай Вадим удалил оттуда Юлю, приказал ей сидеть в сарае и бежать как можно дальше при первых же признаках тревоги.
– Вадим, я не уйду, – пробормотала девушка. – Ты хочешь помочь нашему делу, уже и сам не веришь, что можно отыскать концы, но все равно стараешься. Я буду с тобой, Вадим. Ты мне не командир, в конце концов.
– Так! – Сиротин нахмурился и спросил: – Знаешь, что красит женщину больше всего?
– Многое…
– Ее отсутствие, – отрезал Вадим. – Почему не подчиняемся, товарищ Некрасова? Изволь выполнять приказ и не позорь мне тут фамилию великого русского классика!
– Да было бы что позорить, – проворчала девушка, удаляясь. – Тоже мне, классик.
