Смутное ощущение неправильности произошедшего не покидало. Раньше ничего подобного не случалось.

Что изменилось на этот раз? Что в этой девочке есть такого, чем она приглянулась магической татуировке?

С этими мыслями Росио покинул кабинет. Ответов у него пока не было. Но Марта – его личная ученица. Значит, шанс разобраться в этом у него еще будет.

Марта

Пиджак лежал там же, у окна. Я встряхнула его и набросила на плечи. Закапанные кровью брюки, пятна крови на локтях… Видок у меня еще тот. Я выглянула в окно и попыталась разглядеть льепхена. Но не нашла и следа своего чешуйчатого приятеля. Пришлось запереть окно и отправиться на первый этаж.

Отравление почему-то не оттолкнуло меня от зверя. Я начала подозревать, что ящеропес дал деру, когда почуял декана Бланко. И, похоже, я единственная дурочка по эту сторону Перекрестного Хребта, которой хватило ума схватить льепхена за хвост. А зверь мне вредить не собирался.

На первом этаже никого не было. Стало немного обидно: меня не ждали. Пришлось отправиться в общежитие одной. Судя по всему, мои однокурсники уже там. Может быть, они встретили ректора или того странного типа и вынуждены были уйти?

Вернуться оказалось не сложнее, чем выйти. Кайра уже спала, из-за приоткрытой двери в ее комнату доносился храп. Я проскользнула к лестнице и поднялась на свой этаж.

А вот тут меня уже ждали. Обеспокоенные Эолалия и Тито, мрачный Симон. Андриан противно улыбался, а лица обоих Де Роса были каменными.

Я оглядела собравшихся и спросила:

– Что?

– Это мы хотим узнать что? – Никола покачал головой.

Я вздохнула и покаялась:

– Льепхен удрал наружу через приоткрытое окно. Меня поймал декан Бланко.

– Декан боевого факультета? – ужаснулся Валентин.

– Да. Он пошел ловить льепхена, сказал, что поднимет гарнизон и младших преподавателей.

Адриан мрачно уточнил:

– А нам что будет, не сказал?

– Вам – ничего, – пожала плечами я. – Пришлось соврать, что я пожалела его и решила накормить. А зверь удрал.

Валентин прищурился и заявил:

– И Бланко поверил? Быть не может.

– Ну не то чтобы поверил… – призналась я. – Но и не узнал ничего.

– Врешь, – фыркнул Адриан.

Судя по взглядам, Де Роса были с ним солидарны. Я скрестила руки на груди и сказала:

– Завтра вы и сами поймете, что я сказала правду. Надеюсь, хотя бы кому-то из вас хватит совести извиниться.

С этими словами я гордо вскинула голову и ушла в свою комнату. Стоило мне переступить порог, как навалилась усталость. Я забралась под одеяло и почувствовала, что дрожу.

Жар? Бланко говорил, что после яда может лихорадить.

Но сил искать лекарство я в себе не нашла, поэтому только закуталась в одеяло и провалилась в сон. Последней мыслью было то, что я так и не рассказала декану о подслушанном разговоре. Но это могло подождать.