17
0"Соль под кожей. Том первый
Пролог
Пролог
В этом году очень холодный сентябрь.
И почему-то я понимаю это только сегодня, когда, оставив на песчаном берегу кеды и носки, по колено захожу в воду. Она просто ледяная, хотя обычно в такое время года у нас «бабье лето» и на пляже не пробиться от желающих поплескаться перед закрытием сезона.
Или, когда я вчера спала на вокзале, было холоднее?
Я уже плохо помню.
В воспоминаниях осталась только тучная уборщица, которая ходила между лавками и следила, чтобы никто не делал чего-то странного. Странного на ее субъективный взгляд.
На том вокзале среди ожидающих я единственная была без багажа, но меня все равно не выгнали. А потом какая-то сердобольная бабулька покормила меня пирожками. От ее одежды характерно пахло старостью — раньше этот запах я не чувствовала даже из окна своего личного автомобиля с водителем. А пирожки были самой жирной и дряной едой, которую я только запихивала в свой желудок, но я съела все.
Потому что это была моя первая еда за последние два дня.
Я обхватываю себя руками, чтобы унять дрожь и побороть желание выбраться на берег. Кажется, у меня уже вторые сутки температура. А я не придумала ничего лучше, чем «охладиться» ночным сентябрьским заплывом.
Но все равно что-то тянет оглянуться. Слепая детская вера в волшебника на голубом вертолете? Там ничего нет, только где-то вдалеке — разноцветный от ночных огней, больше похожий на мираж город.
Еще один шаг дается уже с трудом.
От холода ноги стали деревянными, а под коленкой схватила судорога.
Но жар под кожей все равно понемногу спадает. Точнее, теперь я его почти не чувствую.
— Не реви, — упрямо бормочу под нос, когда чувствую как соль снова противно щиплет искусанные губы.
Воспоминания о прошлом слишком больно режут мою новую реальность.
— Долго собираешься там стоять? — слышу мужской голос, и спина напрягается от нехорошего предчувствия. — Люблю этот вид. Ты загораживаешь. Так что, если не против…
Там же никого не было минуту назад?
Или я снова потерялась во времени?
— Не пошел бы ты… — делаю многозначительную паузу в конце, предлагая ему самостоятельно придумать самый интересный маршрут.
Он молчит, но я затылком чую безразличное пожатие плечами.
Шорох.
Щелчок зажигалки.
До моих ноздрей доносится гремучая смесь кожи и перца, присыпанная цедрой бергамота и окуренная, как в церкви, ароматом дорогих сигарет. Сначала так громко, что хочется выблевать из своих легких этот яд, но это желание быстро притупляется.
