Соловьи

Там, в этом Кремневе, есть и красивые улицы с театром и с клубами, там хорошие магазины и ночное освещение, там даже есть свой телецентр. И особенно «вживаться» тогда, когда в любой момент его могут отозвать из куста, то есть из Порима, и перебросить в новый уголок не обжитого еще управлением района?! Но Павел Матвеич твердо решил обживать этот уголок нового района, уголок, в котором никогда не бывал, и так повести дело, чтобы отсюда уже не уходить.

Но чувство это у Павла Матвеича было все же неустоявшимся потому, что не знал он, как у него все здесь выйдет, что из этого получится, и потому еще, что прежняя жизнь все еще стояла у него за спиною и давала знать о себе.

Вот с таким неустоявшимся, а значит, еще и нетвердым чувством, оставаясь и на людях и наедине всегда с ним, Павел Матвеич прямо с ходу и ринулся «вживаться» в свою «среду».

С чего было ему начинать?

С чего начинать, Павлу Матвеичу казалось делом обычным: с разъездов. И он начал с них. Вперед разъезды, знакомство с хозяйствами, с людьми, и… люди привыкнут к нему, будут его знать.

И он начал ездить.

Ездил и прошлое лето, и прошлую зиму, и вот новая весна стояла на дворе, и из-за нее показывалось новое лето. За все это время Павел Матвеич многое узнал. Во-первых, он узнал, что живет здесь очень хороший, покладистый и совсем не избалованный народ, с которым работать можно. Во-вторых, он узнал, что есть здесь очень хорошие, умные люди, с которыми беседовать, услышать от них толковое, дельное было можно всегда. Зачастую это были простые, душевные люди, с ними становилось как-то свободнее на душе, а об этом Павел Матвеич больше всего заботился.

Но сказать, что только это было главной заботой Павла Матвеича в то время, будет тоже неверно. С некоторых пор, а именно с того дня, как судьба занесла его в эти края и ему стало необходимо «вживаться», многие мысли его получили иной ход, и уж если он решил осесть и бросить навсегда здесь якорь свой, то решил он и на дела свои смотреть иначе, не так, как прежде, а более целеустремленно, более осмысленно. Павла Матвеича люди стали интересовать не столько тем, что они есть и что знают, а тем, как они живут, что делают, как жизнь их и дела укладываются в хозяйственный и экономический круг, круглогодично совершающийся на этой земле, и что она сама значит, эта земля, на что годна она.

С этой меркой он и подходил к людям и знакомствам, этой меркой мерил свои отношения с этой землей.

Попервоначалу завел он много друзей и в Медвешкине, и в Романовке, и в Пориме, и в других селах и деревнях, что были вокруг. Однако больше всего он любил бывать в Романовке и Медвешкине.