— К чему эти капризы, Алис? Или тебя так задела поездка в Крым?
— Почему она должна была меня задеть? — я перекинула за плечо вешалку и максимально безразлично смерила его взглядом.
— Ну как? — он снял очки и прищурился. — То я на пузе перед тобой ползаю, а сейчас заставляю организовывать мои вечера. Не задевает разве?
— Ни капельки. Просто мой рабочий день закончился, — я качнулась с пятки на носок. — Но раз уж ты заговорил про Крым… Признайся, ты делаешь это специально?
— Что?
— Все… — взмах рукой, словно так я могла охарактеризовать это все. — Ты задёргал меня, твои ненужные придирки, мелкие поручения, из которых ты делаешь глобальную проблему. Разве ты так не отыгрываешься на мне за отказ?
Мы стояли в холле гостиницы. И что интересно, было чувство, словно народ, вечно курсирующий, рассосался. Как будто заранее предчувствуя грозовую волну, освободил пространство.
Вася поднял на меня глаза, в которых проскочила искра злости. Потом совладал с собой и, нацепив самую учтивую из своих масок, протянул.
— Представляешь, это не месть. Да, не скрою, Ялта дала мне надежду, что может быть мы найдём общий язык. Да, в Москву я изначально хотел лететь с тобой, так сказать, продолжение банкета. Но ты сказала своё слово. Я его понял и принял. И поверь, мелкие пакости это последнее чем может удовлетвориться нормальный мужчина. Просто у меня нет ассистентки, ведь твой шеф так настаивал на тебе, поэтому то, что я тебя «задёргал» это обычная работа. Жаль, ты с ней не справляешься и свою некомпетентность прикрываешь наигранной ревностью. Или не наигранной?
Вася скалиться, а я вдруг понимаю, что вот достало. Просто и без аффирмаций. Уверенность, что он все это делает специально, становиться неопровержимой. Я разжимаю пальцы и его костюм падает к ногам. Мило улыбаюсь и шагнув навстречу выдыхаю ему в губы:
— Пусть ревную. И плевать, что моя ревность будет стоить мне работы.
Я отстраняюсь и демонстративно перешагиваю через чехол с одеждой. В спину мне летит возмущённое от шефа:
— Алиса немедленно вернись! Что ты себе позволяешь? — начальство следует по пятам.
— Все я себе позволяю… — обернувшись, заверяю Виталия Андреевича.
— Уволю! — цедит он через стиснутые зубы.
— Да пожалуйста…
Глава 17"
"Помните как у Булгакова: «Она несла в руках отвратительные, тревожные желтые цветы…». Так вот, я тоже, как Маргарита несла эти цветы. И вовсе они не отвратительные.
Каждый месяц для меня со своим ароматом. В декабре это сочные мандарины и хвоя. Январь ещё окрашен этим цитрусовым запахом. Февраль пахнет почему-то всегда стылым морозным облаком, такие сосульки с крыши на вкус. А вот март это мимоза.
