— За кухню обиднее всего, — сварливо заметила я, приступая к завтраку.
Да, я не готовлю. Мои десять квадратов с посудомойкой и плитой были девственно чисты. Не то чтобы я не умела, вот не любила, это точно. За шесть лет брака я смирилась с неравными отношениями между мной и кастрюлями, но оказавшись на свободе, послала к черту все эти выверты добропорядочных дам. Пила чай на работе с сандвичами, что покупала возле офиса в кафе. На обед выбиралась туда же. А ужин, по заветам предков, отдавала врагам или, если там был особенно фруктовый йогурт, уминала сама. И была абсолютно счастлива. Пассаж Васи меня не расстроил, просто ума не приложу где он нашёл в мое доме муку и яйца. Не из своих же делал блинчики.
— Я заметил, что ты не готовишь… — мне кажется или в его голосе звучал укор?
— Угу, — отхлёбывая обжигающе горячий напиток, подтвердила я. — Мерзкое это дело…
— Как же ты шесть лет в браке выкручивалась? — он подался вперёд, утаскивая у меня из-под носа блюдце с вишневым вареньем. — Я помню твою лазанью, ризотто с грибами, да я манты твои помню…
— Забудь, — посоветовала я. — Все шесть лет я старательно пыталась полюбить это занятие, но как только нужда отпала…
— И когда ты снова выйдешь замуж не попробуешь взяться за старое? — он с интересом наблюдал за моей реакцией. А я скривилась. Мысль, что придётся готовить меня не так сильно напрягала, а вот новое замужество… Я не поставила крест, просто возвращаться в эти ряды бракованных не собиралась. В чем и заверила писателя. Повисла неловкая пауза. Но Вася нашёлся и перевёл тему на театры.
— Сегодня премьера спектакля «Милые дамы», не хочешь сходить?
Я люблю театр. И оперу. И балет. И гончарную мастерскую, которую мы с Васей посетили в конце марта. И симфонический оркестр, что играл современные рок хиты в инструментальной обработке. И выставку российской живописи.
А потом резко наступил апрель. С перезвоном капелей, ароматом сырого асфальта и тающего снега. С хрупкими подснежниками. Со все ещё холодными ночами, но неимоверно солнечными днями. С привкусом первого съеденного рожка с мороженым на улице. Он ворвался в мою размеренную жизнь пляской ветра, вербой, что распускалась в парке возле дома, яблоневой веткой, срезанной в подъездном палисаднике и распустившей почки в вазе на прикроватной тумбочке.
Апрель играл с волосами, пропуская их пряди через солнечные блики. Он танцевал юбкой милой девочки восьмиклассницы, что кружилась на площади возле фонтана. Пел песни голосом жаворонков. А ещё он был Васей. Немного сварливым, хмурым и в то же время тёплым, что согревал кружкой ягодного чая, заботливым, обаятельным и смешным."
"Мы с писателем откатились во время, что было до Ялты. Просто закрыли дверь в тот нелепый вечер. И снова я привыкала.
