— А плыть дальше вообще безопасно? — спрашиваю я Мэтти.
— Ага! — перекрикивает он шум волн и рев ветра. — Это еще хорошая погода. Мы уже почти доплыли до Иниш ан Амплора.
Я чувствую, как мокрые пряди волос прилипают ко лбу, а остальные кружатся вокруг головы огромным спутанным облаком. Я могу только представить, как буду выглядеть перед Джулс, Уиллом и остальными, когда мы, наконец, прибудем на место.
— Баклан! — кричит Чарли, показывая пальцем. Он пытается отвлечь меня от тошноты, я знаю. Чувствую себя ребенком, которого везут к врачу на укол. Но все равно смотрю и замечаю гладкую темную голову, выступающую из волн, как перископ миниатюрной подводной лодки. Затем птица стрелой ныряет в воду. Трудно представить, что кто-то в таких враждебных условиях может чувствовать себя как дома.
— Я точно читал что-то про бакланов в той статье, — говорит Чарли и снова достает телефон. — А, вот. Они особенно часто встречаются именно в этой стороне побережья.
И тут он снова включает свой менторский тон:
— Баклана сильно оклеветали в местном фольклоре. — О боже. — На протяжении веков эти птицы были символом жадности, невезения и зла.
Мы оба смотрим, как баклан снова появляется из воды. В его остром клюве мелькает крошечная рыбка, сверкая серебряной чешуей, а потом птица открывает пасть и проглатывает ее целиком.
Желудок сводит. Я чувствую себя так, будто это я только что проглотила эту скользкую рыбу, и теперь она плавает у меня в животе. И когда лодку начинает кренить в другую сторону, я бегу к борту, и меня рвет тем самым чаем со сливками.
Джулс. Невеста
Я стою перед зеркалом в нашей комнате — естественно, самой большой и элегантной из десяти спален «Каприза». Стоит мне только слегка повернуть голову, и за окном покажется море. Погода сегодня идеальная — волны искрятся в солнечном свете так, что больно смотреть. Лучше бы ей, черт возьми, быть такой и завтра."
"Наша комната находится в западной части дома, к тому же, это самый западный остров в этой части побережья, так что на тысячи километров между мной и Америкой нет ни единой души. Мне нравятся эти крайности. Сам «Каприз» — это шикарный отреставрированный особняк пятнадцатого века, балансирующий на грани роскоши и безвременья, величественности и удобства: старинные ковры на каменных полах, ванны на резных ножках, камины, разожженные тлеющим торфом. Он достаточно большой, чтобы вместить всех наших гостей, но и достаточно маленький, чтобы здесь можно было чувствовать себя уютно. Идеально. Все будет просто идеально.
Не думай о записке, Джулс.
И я не буду думать о записке.
Черт. Черт. Не знаю, почему она так меня волнует. Я никогда не была нервной — из тех, кто просыпается в три часа ночи, о чем-то беспокоясь. По крайней мере, до недавних пор.
