А разве у тебя их мало, Резо? Мы же грузины, у нас родня по всему свету. Как не принять человека? Сам знаешь, нехорошо.

– Строитель, говоришь? – не слушая его, сказал Резо. – А если правое плечо у него проверить? Что там отпечатано? Серп и молот?

– Ну, проверь, если тебе так хочется, – словно веселой шутке, засмеялся Леван. – Хотя вряд ли это красиво по отношению к гостю…

– Угу… – пробормотал Резо. – Эй, родственник, – по-грузински обратился он к Джелалу, – покажи-ка, дорогой, мне свои документы.

Сообразив по взгляду и интонации, о чем идет речь, Джелал вытащил паспорт и с готовностью протянул милиционеру.

– Ты смотри, – притворно удивился тот, разворачивая паспорт. – Пакистанец, а по-нашему понимает. Правда, что ли, родственник?

– Ну, я же тебе говорю, – поднял брови Леван. – А ты все не веришь…

– Нет у тебя совести, Леван, – сурово сказал Резо. – Это ты дуракам про своих родственников толкуй. Думаешь, я не видел, как этот мирный строитель на мой автомат глянул? Сразу предохранитель проверил. Профессионал. Да и те были не хуже, глаза, как у волков, сверкали. Смотри, Леван, не доведет тебя до добра твоя жадность.

– Ты преувеличиваешь, Резо, – немного поскучнев, возразил Леван. – Наверное, на солнце перегрелся. Отойдем в тенек, я тебе все объясню.

Глянув еще раз на Джелала, Резо словно нехотя последовал за Леваном в будку. Оттуда вышел второй милиционер и, лениво потягиваясь, присел на скамеечку, доставая сигареты. На Джелала он даже не глянул.

Через пять минут из будки выскочил сильно покрасневший и уже не улыбающийся Леван. Он быстро, едва не бегом, подошел к машине, с силой хлопнул дверцей и дал газу, вихрем промчавшись по мосту.

– Держи, – он протянул Джелалу паспорт. – Все нормально.

– Он брал деньги? – медленно, но правильно выговорил Джелал.

– Э-э… – отмахнулся Леван, но потом все же буркнул: – Еще какие!

И спустя минуту, окончательно остывая, пробормотал по-грузински:

– Нет у тебя совести, Леван… А у тебя, можно подумать, она есть…

Еще через десять минут природное жизнелюбие взяло верх над минутным огорчением. Он включил радио и начал громко подпевать грузинской певице, вторя себе взмахами правой руки. Временами от избытка чувств он высовывался в окно, адресуя свои звучные рулады мелькающим пейзажам. Навстречу им проехал большой грузовик. Леван громко закричал, дал длинный гудок и помахал водителю рукой.

– Мой брат, – пояснил он Джелалу. – Двоюродный. Понимаешь?

Джелал утвердительно кивнул. Несмотря на излишнюю шумливость, Леван ему нравился. По крайней мере, весь он со своим порывистым южным характером был на виду и не внушал ни малейшего подозрения.

Леван снова принялся оживленно болтать, мешая грузинскую речь с русской и оживленно жестикулируя.