Неужели теперь точно всё позади? Неужели больше никто не будет ковыряться в этой ситуации раз за разом заставляя вспоминать каждую мелочь?

Думаю об это и вижу его. Сглатываю. Кирилл каждый раз приходил на суд в идеальных костюмах, судя по всему, пошитых на заказ. Сказать, что они ему очень идут и в них он сногсшибательно красив — не сказать ничего.

Он пытается издалека улыбнуться мне, но стоит Стёпе это увидеть, как он буквально оттаскивает меня подальше. Как сторожевой пёс. Сердце разрывается на куски… В сумке у меня конверт с деньгами, которые Кирилл прислал мне тогда. Каждое заседание ношу их с собой, намереваясь вернуть, но каждый раз не хватает смелости. Вот и сегодня, стоит его увидеть, как сердце замирает.

Нам удаётся пересечься на улице чёрного выхода, куда закрыт доступ журналистам. Я выхожу перевести дух, пока Стёпа пытается подогнать сюда свою машину. Мама тоже куда-то отошла, так что я остаюсь наедине со своими мыслями.

— Привет! Отлично выглядишь! Рука зажила? — слышу такой знакомый голос.

Оборачиваюсь. Кирилл. Отвожу взгляд, снова смотря на улицу.

— Да, спасибо, — отвечаю спокойно.

Мы молчим несколько секунд. Кирилл выходит на улицу и достаёт сигареты. Кажется, раньше он не курил.

— Как жизнь вообще? — спрашивает снова, выпуская дым."

"— Налаживается, — отвечаю, хмыкнув. — Ты как? Как Наташа? — последний вопрос даётся с трудом, но я должна доказать самой себе, что меня не тронет даже то, если они начнут встречаться…

Кирилл морщится, делая глубокие затяжки.

— Нормально… Хочешь пойти чего-нибудь выпить? — смотрит на меня с надеждой, делая шаги ближе.

На секунду теряю дар речи. Вся моя броня, выстраиваемая долгими неделями, даёт трещину стоит увидеть его…

— Нет, мне нужно идти… — отвечаю тихо, начиная пятиться. Судорожно начинаю копаться в сумочке, пытаясь найти конверт. Более подходящего момента, наверное, больше не представится.

— Кать…Малышка… — Кирилл пытался взять меня за руку, но я сую ему конверт.

— Что это? — спрашивает непонимающе.

— Это никогда не сможет склеить то, что ты пытаешься. Никогда, — говорю строго и убегаю прочь, пока Кирилл не успевает сказать ещё что-то.

Дома, лежа в горячей ванне, я вспоминаю всё, связанное с Кириллом. Его глаза, его губы, его походку, до сих пор хромающую. Его образ перед глазами. Его сегодняшнее выражение лица. Его слова… Он до сих пор думает, что у нас всё возможно…? Как глупо с его стороны.

В эту минуту мне очень хочется поговорить о нём с одним человеком. Недолго думая, я беру с бельевой корзины телефон и пишу Марте. Надеюсь, она ещё не спит, и я не потревожу её своим сообщением.

Но ответа не следует. Ни через полчаса, ни через час.