Я разослала уже сотни резюме, но то, что мне предлагают не хватит даже на то, чтобы снять комнату, я уж не говорю про жизнь.
Я так растоптана, что хочется забиться в норку, спрятаться и переждать там, зализывая раны. А где сделать это лучше, как не в родном доме?
Пытаюсь читать книгу, но, к сожалению, сейчас мне не удается погрузиться в вымышленный мир и избавиться хотя бы на время от тяжелых мыслей. А так бы хотелось в него сбежать! Но не получается. Поэтому я сбегаю из города.
Возможно, в родном доме удастся хоть немного отвлечься. Пока я еду, мне несколько раз звонит Кирилл, но я не отвечаю на его звонки. Что он может мне сказать? «Послушай, Ксюша, все не так»? А как?
Теперь мне все ясно. До самой мельчайшей детали.
Про эту сделку с арабами я слышала уже давно. Она очень важна для Кира и его компании. И он много работал, много всего подготовил для того, чтобы она состоялась.
Он ждал ее почти год. Все ее ждали и ждут до сих пор. Конечно, про условие о том, что ему для заключения контракта нужно жениться, я ничего не знала, хотя Рома что-то такое и обронил на нашей свадьбе. Мол, ну все, теперь тебе все дороги открыты, брат.
Я тогда не поняла, к чему это он. А он, выходит, знал все с самого начала. Знал и молчал.
Но я его в этом не виню. Кирилл — его брат. Ясно, что семья всегда будет для него на первом месте. Он и так сейчас поссорился с Киром из-за меня. И даже подрался. Нет, виноват тут совсем не Рома."
"Именно Кир решил жениться на мне ради заключения сделки. По сути, это был брак по расчету. Вот только мне он забыл об этом сказать.
А ведь я, выходит, была права, когда сомневалась в том, что такой как Кир может заинтересоваться такой как я. Потом поверила, думала, что это просто заниженная самооценка во мне говорит, но нет. Он и правда ничуть мной не интересовался. Я просто оказалась ему удобна.
Поэтому он и продолжил встречаться с этой своей Юлей. Уж не знаю, почему он не женился на ней. Ну, зато теперь, после развода сможет жениться. У них получится чудесная семья.
Конечно, после всех этих открывшихся обстоятельств, сам факт того, что он мне изменял, уже не кажется мне чем-то странным, а скорее закономерным. Я для него — просто ширма. Всего лишь необходимое условие для сделки. И все. С чего ему хранить мне верность?
Это я любила его до одури. А он меня просто терпел. Может, ему было даже неприятно ложиться со мной в постель. А может, он во время занятий со мной любовью, представлял себе Юлю?
От этой мысли внутри что-то болезненно сжимается. Настолько, что даже дышать становится трудно. И в горле поселяется тугой горький ком. Но вместо того, чтобы перестать об этом думать, я лишь еще больше себя растравливаю.
Возможно, они даже обсуждали меня друг с другом.
