Как мне больно, и тоскливо от того, что рядом нет Лиры, что бы поделиться с ней своей теплотой чувств, почувствовать мягкость её прикосновений, шелк её дыхания на своем лице, что бы разделить с ней безграничную радость за своих друзей. Я в который раз убедился, что всё у них будет хорошо, и они всегда будут вместе, и будут баловать нас еще много десятилетий такими мимолетными мгновениями настоящего проявления любви, показывать, насколько они дорожат друг другом…
Да что же такое, у меня сейчас слезы рекой потекут, ещё не хватало разреветься здесь перед всеми. Соберись Ростислав! У тебя на груди планки наград, а ты нюни распускаешь, как кисейная барышня. Отвернувшись в сторону, я украдкой провел тыльной стороной ладони по своему лицу, и посмотрел на ребят, кажется, не одного меня растрогало произошедшее. Пока Гадел обнимал свою суженую, все остальные так же, как и я, моментом до этого, отворачивались, и тянулись к своим лицам. Кто-то шмыгал носом, у Хирша передернулись плечи, только двое продолжали смотреть на влюблённую пару, Арина, которая счастливо улыбалась сквозь льющиеся водопадом слезы, периодически размазывая рукой по своему мокрому лицу макияж, и Слава, который иронично смотрел на всех нас и чему-то ухмылялся, как его не пробрало, ума не приложу. А, и, конечно же, Чюватов, он продолжал пялиться на графиню Морозову, но, что с него взять? У него, кажется, кумир появился, и он наслаждался его лицезрением.
— Реально морские войска, смотрите, ангар не затопите, мне еще истребитель к бою готовить! — как-то зло и насмешливо произнес Сарай, высказывая своё мнение о происходящем. — Понимаю, Арина, но вы, мужики же, чего нюни распустили, никогда целующихся не видели?
Его слова разрушили все волшебство момента, Лена с Гаделом отстранились друг от друга, на лицах всех читался стыд, как будто мы только что совершили что-то аморальное, не правильное. У меня ощущение было, сопоставимое с тем, как будто кто-то поджег праздничную елку, и чудо красавица, проводница светлого праздника в жизнь, мгновенно вспыхнув, превратилась в обугленный остов, а рот переполнился вкусом горелой гирлянды, противно и тошно!
— Да иди ты, Ярик. — думаю, я выразил общие мысли, но остальные были слишком воспитанные, что бы так ответить, или у них просто не было на это сил.
— Ха ха, — рассмеялся Сарай, — не стоит обижаться на правду, вояки бравые, а теперь сами идите отсюда, мне еще знакомиться с новой техникой. — Не мешайте.
Всегда поражался его беспардонности, и тому, как он нагло, а порой по-хамски себя ведет, но при этом считает, что всё нормально. Он же, даже не обиделся на мои слова, восприняв и свое поведение, и мой посыл, как дружеские шутливые пикировки.
— Рос, если что, я новости сообщу.
