– Вы помните девушку по имени Ребекка Тролле?
Никакого ответа, никакой реакции.
Теа не сильно постарела с тех пор, как ее фотографии публиковались в последний раз, в связи с выходом из тюрьмы. Седые волосы подстрижены простым каре, темные брови и острый нос. Заурядная пенсионерка.
Достав фотографию Ребекки, Фредрика подержала ее перед лицом Теа.
– Нам известно, что она побывала здесь, – проговорил Петер. – И хотела побеседовать о вашем прошлом.
– Об убийстве вашего бывшего бойфренда, – уточнила Фредрика.
– И об исчезновении сына, – добавил Петер.
В комнате повисла такая гнетущая тишина, что Фредрике казалось, ее можно пощупать, стоит только протянуть руку. У Петера напряглись желваки – чувствовалось, что он вот-вот взорвется.
– Вы помните киноклуб? – спросила Фредрика.
На лице старушки промелькнуло подобие улыбки, но та исчезла так быстро, что Фредрика засомневалась, действительно ли видела ее.
– Честно говоря, на сегодняшний день мы совершенно сбиты с толку, – продолжала она. – Мы нашли еще несколько трупов на том месте, где первоначально откопали тело Ребекки, но не понимаем до конца, как все это взаимосвязано. Единственное, что нам доподлинно известно, – как бы мы ни поворачивали всю эту историю, она неизбежно приводит к вам.
Старушка побледнела, но продолжала молчать. Откинувшись в кресле, она закрыла глаза, всячески стараясь отрешиться от назойливых посетителей.
– В могиле лежал мужчина, Элиас Юрт. Вы помните его? – жестко спросил Петер. Голос его дрожал от едва сдерживаемого раздражения. – В доме напротив находится пансионат для инвалидов. Вы знаете тех, кто там живет? – Он наклонился к ней. – Человек оттуда пропал вчера вечером. Вам известно об этом?
Теа замерла, ее веки задрожали. Не приходилось сомневаться, что она слышит обращенные к ней слова. Почему же упорно хранит молчание?
– Молодой парень, который в одном соображает, а в другом нет. Вы видели его? Он высокий и темноволосый. Почти всегда одет во все синее.
Казалось, Петер вот-вот заплачет.
Фредрика осторожно положила руку ему на рукав, встретилась с ним глазами и чуть заметно покачала головой: так мы ничего не добьемся, придется отступить.
И тут она увидела, что Теа плачет. Слезы проложили по ее лицу прозрачные дорожки. Однако глаза ее по-прежнему были закрыты.
Петер встал со стула и присел перед старушкой на корточки:
– Вы должны поговорить с нами. – Голос его звучал теперь с такой мольбой, что Фредрика не знала, куда деваться. – Если вы что-то видели, ну хоть что-нибудь, вы должны нам рассказать. Или если вам угрожают. Надо рассказать и об этом тоже.
Теа вытерла слезы тыльной стороной ладони. Фредрика не знала, что и подумать о ней. Гордая и непоколебимая, но явно сломленная жизнью.
