— Да хоть в сто судов, — веселье в трубке стало бурным. — Я ничего тебе, толстой корове, не дам. Ни рубля, ни копейки. Это ж не я от тебя ушел, это ты меня бросила. Так что крутись теперь как хочешь. Кроме того, у тебя ж теперь другой законный супруг имеется, вот пусть этот извращенец, трахающий жирную свинью и получающий от этого удовольствие, тебя и содержит. Вместе с твоими недоносками.

— Игорь, — голос у Леры задрожал, — опомнись, что ты говоришь? Это же твои сыновья. Ты что, забыл?

— Это ты что-то забыла, — голос больше не был веселым, ярость, копившаяся в нем, прорвалась наружу и теперь клокотала у Лериного уха, силясь проникнуть внутрь ее черепной коробки.

 — Ты предпочла мне какого-то осла, который бросит тебя максимум через год. Неужели ты возомнила, что можешь быть кому-нибудь нужна и интересна, жирная фригидная дрянь? Да с тобой же рядом стоять противно, не то что лежать!

— Тогда что же ты так переживаешь, что я тебе кого-то предпочла? — спросила Лера, внутренне ужасаясь своей смелости. Раньше в разговорах с бывшим мужем она никогда не решалась возражать, сразу принимаясь плакать.

— Я переживаю? Да я ни капли не переживаю.

Можете подохнуть там оба. Кретин и уродка. Замечательная парочка. Но пока вы живете вместе, я тебе ни копейки не дам, поняла? Ни копья не получишь, сука! А если ты посмеешь подать на алименты, то я тебя убью, понятно тебе?

— К-как убьешь?

— С удовольствием. Давно руки чешутся тебе шею свернуть. Не смей меня беспокоить из-за денег, образина! Если я решу повидаться с детьми, то позвоню и прикажу тебе их привести в условленное место. Посмеешь ослушаться, будешь наказана.

— Игорь, тебе надо показаться врачу, — Лера вдруг как-то разом устала от обрушивающихся на ее голову оскорблений.

 — Нормальный человек не может говорить то, что ты говоришь. Ты — не падишах, а я — не твоя наложница. Запомни, я больше не выполняю твои приказы.

— С-сука! — выдохнула трубка. — Попомнишь меня! Я тебе вывеску-то попорчу! В ближайшие дни. И сделаю это с удовольствием.

— Нет, Игорь. Ты больше никогда в жизни не тронешь меня даже пальцем. А вопрос алиментов мы решим в суде. — Лера постаралась, чтобы голос ее звучал максимально твердо.

Трубка еще что-то верещала, но она нажала отбой и виновато посмотрела на Олега, который давно уже пришел из другой комнаты и с интересом слушал ее разговор.

"

"— А зачем ты это все терпишь? — спросил он, глядя в ее расстроенное лицо.

— Олег, я не знаю. Он отец моих детей. Мы с ним десять лет прожили, одиннадцать даже. И как-то по привычке я все еще считаю важным то, что он говорит. Хотя нет, — она чуть помедлила, — сегодня я поняла, что все изменилось. Он больше не властен надо мной и моими эмоциями. Наверное, я тебе должна быть за это благодарна.