Упаси, Господь, Мелису от такого «счастья»!

Их общая с сестрой комната вдруг показалась чужой и неуютной. В ней не было ничего, чем стоило бы дорожить. Ну, разве что фотографией, сделанной еще до того, как родители повстречали своего страшного бога. На этом снимке они вчетвером: папа с мамой молодые, счастливо улыбающиеся, они с Мелисой – еще совсем маленькие. Алиса сунула фотографию в карман джинсовки, сложила свои немногочисленные вещи в пакет. Вот и все, теперь она готова…

Дверь с грохотом захлопнулась за ее спиной, навсегда отсекая прошлое. Сердце болезненно сжалось, но глаза остались сухими. Не оттого, что она такая сильная, а оттого, что еще не осознала всего произошедшего.

На улице было ярко и солнечно. Эта праздничная яркость никак не вязалась с мраком, поселившимся у Алисы внутри. Девушка присела на скамейку, прижала к груди пакет с одеждой. Сейчас самое время подумать о случившемся, принять хоть какое-нибудь решение.

Подумать никак не получалось, мозг точно покрылся ледяной коркой. И мысли в нем ворочались какие-то ленивые и никчемные. Значит, она будет просто сидеть и ждать. Может быть, во внешнем мире что-нибудь изменится: грянет гром, небеса обрушатся на землю и погребут под своими обломками грешницу и распутницу Алису Волкову. И тогда ей ни о чем больше не придется думать.

Гром действительно грянул. Только гром этот почему-то был похож на звук автомобильного клаксона. Алиса встрепенулась, подняла голову. Знакомый «жигуленок» стоял в пяти метрах от нее. И дверца со стороны пассажирского сиденья была приветливо распахнута. А может, это не тот самый «жигуленок», а просто очень похожий? Мало ли в Москве красных «Жигулей»? Зинон просто нечего делать в этом сонном дворе. Зинон нужно «бомбить», зарабатывать на жизнь…

– Эй, красотуля! Сколько мне еще гудеть? – Этот низкий, прокуренный голос мог принадлежать только Зинон.

Алиса встала, сделала нерешительный шаг к «жигуленку».

– Это вы мне? – спросила недоверчиво.

– А ты тут видишь других красотуль? – Зинон смотрела на нее нетерпеливо, зажженная сигарета нервно подрагивала в уголке тонкогубого рта. – Ну, что стала?! Давай садись! – Таксистка приглашающе похлопала по пассажирскому сиденью.

Алиса послушно села, в нынешнем замороженном состоянии ей было абсолютно все равно, чьи приказы выполнять. Она даже не спросила, почему Зинон до сих пор не уехала.

– Проблемы, красотуля? – спросила Зинон, выпуская сизое облачко дыма.

– Проблемы. – Алиса вяло кивнула.

– И в чем их суть?

– Меня выгнали из дому. Папа сказал, что лучше отрубить больную ветку, чем потерять все дерево.

– А ты, стало быть, больная ветка?

– Стало быть.

– И чем заражена?

– Скверной.