И оба они заставляют их с сестрой часами молиться своему жестокому богу, который запрещает молоденьким девушкам смеяться и носить мини-юбки…

Алиса тряхнула головой, отгоняя грустные мысли. Сегодня день свободы: мама и папа укатили куда-то в Подмосковье, на встречу с самим Пророком, и вернутся только послезавтра.

Мелиса сразу же воспользовалась этой нежданно свалившейся на голову свободой: достала из тайника, устроенного на чердаке, короткие джинсовые шорты и губную помаду, завязала футболку узлом под грудью, так что стал виден бледный, незнакомый с солнечными лучами живот, распустила волосы и отправилась гулять.

Просто так, по городу. Были бы друзья – пошла бы с ними, но друзей родительский бог не признавал, и пришлось гулять одной. Она и Алису с собой звала, но сестра, как старшая и более ответственная, отказалась, оделась как обычно, собрала конспекты и отправилась на занятия. Правда, послабление себе сделала – чего уж там: под насмешливо-снисходительным взглядом младшей сестры накрасила губы розовой помадой, неумело, не с первой и даже не со второй попытки. Сказывалось отсутствие практики.

– Ночевать не приду, – бросила Мелиса на прощание.

– Как?! – испугалась Алиса.

– А вот так! – Сестра хитро улыбнулась. – Надоело чувствовать себя синим чулком, буду всю ночь тусоваться!

С кем собирается «тусоваться» младшая сестра, Алиса спрашивать не стала: все равно ведь не расскажет. Отговаривать ее тоже не решилась: знала, что Мелиса даже слушать не станет. Лишь бросила испуганный взгляд на чадящую лампадку в углу гостиной. Всевидящее око – вот как называли лампадку родители. Они с детства пугали дочек этим «всевидящим оком», а еще карой за ослушание.

Мелиса перехватила взгляд сестры, понимающе усмехнулась и загасила лампадку.

– Все! – сказала с вызовом. – Теперь можно блудить сколько вздумается, никто не увидит.

Алиса от выходки сестры оторопела. Даже за куда меньшие провинности отец их жестоко наказывал: иногда четырехчасовым стоянием на коленях, иногда ремнем, иногда голодом. А тут – такое богохульство…

– Не дрейфь, Алька, – Мелиса легкомысленно махнула рукой. – К их возвращению зажжем «око» по новой.

На лицо упал солнечный лучик, Алиса зажмурилась от удовольствия.

Воздух свободы пьянил, подстрекал если не к открытому бунту, то уж точно – к неповиновению.

– Алька! Привет! – вернул ее на землю звонкий голос.

Алиса с неохотой открыла глаза – перед ней стояла Даша Стешко. Воздух свободы имел аромат французских духов. Даша была не просто девушкой из другого социального слоя, она была девушкой из другого мира. Мира модных вещей, раскованных улыбок и свободных красивых людей. Никогда раньше их с Дашей дорожки не пересекались, Алиса даже удивилась, что та знает, как ее зовут.