По дороге мы успели пообщаться и из слов генерала я узнал, что не все руководство контрразведки белых ушло на небеса — Авантюрист Орлов, в свое время облапошивший самого Дзержинского, волею случая не был в ставке и теперь он единственный из профессионалов теперь предпринимает все, чтобы нас заполучить в свои руки.
Я от неожиданной мысли почесал репу.
— Генерал, мне срочно нужна граната F1 и шкатулка с замком, в которую с трудом но поместится граната вместе с ввернутым запалом.
За гранатой генерал заглянул в ближайшую военную часть, а шкатулку купил в антикварном магазине.
Генерал расписался, присвистнув от удивления по мере моих махинаций с гранатой. Запечатав письмо в конверт сургучом, вложив в него предварительно ключ от шкатулки, я попросил — Георгий Иванович, вы должны отправить к Орлову посыльного, который лично вручит ему ее и подтвердит, что передали ее именно вы.
Генерал тяжело вздохнул — Пусть земля ему будет пухом, прости Господи грехи мои тяжкие! — выполнив мою просьбу, он провел нашу ДРГ до пристани, приобрел нам билеты и мы поднялись на борт парохода."
"Орлов был в мыле — Он буквально разрывался, хотя и вызвал в Феодосию контрразведчиков из других городов. В его кабинет заглянул дежурный офицер — Для вас посылка от генерала Гончаренко. За ним протиснулся прапорщик с таким сивушным запахом, будто пил самогон не отрываясь дня три — Позвольте, ваше высокоблагородие! Вам господин генерал-майор просил вручить лично!
Получив шкатулку и письмо, Орлов спросил — Значит генерал Гончаренко лично просил передать мне вот это?
— Так точно! В Севастополе вручил, видно куда-то торопился, раз не смог сам доставить!
— Свободен! — отмахнувшись от прапора, отдавшего честь и поспешившего по своим делам, Орлов распечатал конверт и достал из него ключ и письмо.
Открыв ключом замок, Орлов откинул крышку и, услышав щелчок, широко раскрыл глаза, вид гранаты успел родить в голове Орлова только одну мысль — Пиздец!
Гибель правительства Юга России вместе с Врангелем и его штабом повлияла на тех беляков, кто был раздираем противоречиями и колебался между желанием прекратить эту бессмысленную войну и присягой, данной здесь, в Крыму.





