Кончиками пальцев он коснулся моего подбородка и подался ко мне, оставив на губах лёгкий поцелуй. Затем ещё и ещё.
По телу пробежали искры. Лёгкая дрожь вынуждала прижиматься к Матвею, словно я жаждала прильнуть к единственному источнику тепла в этом доме.
Матвей притянул меня за талию к себе, зарылся ладонью в волосы и сжал их в кулак. Не думала, что подобного рода боль может быть приятной.
Положение стремительно изменилось. Я не сразу сообразила, что уже не лежу в обнимку с Матвеем, а уже сижу на нём, совершенно потеряв совесть и стыд.
— Господи! — вылетел из меня рваный шепот, когда Матвей резко стянул с плеч халат и обнажил мою грудь. Жадно втянул ртом сосок, из-за чего внизу живота всё стянулось в тугой узел.
Его ладони на моих ягодицах. Сама того не понимая, я совершаю поступательные движения тазом и буквально трусь о твердый стояк под собой. Обнимаю его голову и впервые в жизни так сильно ненавижу месячные, потому что хочу, чтобы Матвей мог меня касаться везде совершенно беспрепятственно.
— Достаточно, — выдохнул Матвей хрипло. Лизнул напоследок сосок и уткнулся носом в ложбинку груди, тяжело дыша. Обнял меня за талию и остался сидеть так со мной на несколько минут, пока у обоих пульс не пришёл в относительную норму. — Давай спать, беглянка.
— Хорошо. Только ты трусы надень, ладно?
— А как же оплот? Тебе не нужно чувство безопасности?
— Нужно, — хохотнула я в темноту. — Но пусть лучше твой большой птиц будет пока заперт.
Глава 43
Утром я проснулась рано. Можно было бы спать в своё удовольствие, но чувство тревоги за Матвея не позволяло мне расслабиться полностью.
Самого Матвея рядом не оказалось. Меня бросило в холодный пот. Я соскочила с кровати, кое-как нашла на полу халат, который Матвей, всё-таки, стянул с меня ночью окончательно во время очередного приступа жарких поцелуев.
Пока надевала и завязывала на талии халат, смотрела в окно, но ничего кроме солнечного утра и блеклого дома Тихона не увидела. Всё выглядело стабильно хорошо. Надеюсь, так оно и есть.
Тихо выйдя из комнаты, я на цыпочках спустилась вниз и на последних ступенях лестницы услышала тихое бормотание мужского голоса, доносящееся их кухни. Недолго думая, схватила первое, что увидела — удочку у шкафа в прихожей. Замахнулась ею и резко вошла в кухню, чтобы настучать кому-нибудь по голове, но увидела лишь удивленно вскинувшего брови Матвея, который отложил телефон на обеденный стол.
— Клюёт? — спросил он с усмешкой, кивнув на удочку в моих руках.
— С кем ты разговаривал? — я опустила удочку, но далеко убирать её пока не стала.
— С одним очень полезным человеком, — Матвей подошёл к чайнику и налил кипяток в растворимый кофе в кружке.
