Пачки пятитысячных купюр лежали ровненько на дне под книгами и тетрадями, которые я так же безжалостно выбросила. Надеюсь, папа не замечал, как из его сейфа последние полгода пропадало по одной-две пачки денег в месяц.
Выйдя из кабинки, я накинула обе лямки рюкзака на плечи и, воровато оглядываясь на входную дверь в уборную, открыла окно.
Выглянула наружу и словила приступ тошноты и паники. Первый этаж. Вроде, не должно быть высоко, но почему асфальт под окном так далеко?
Если при приземлении я сломаю только одну ногу, то это уже можно считать удачей.
— Давай, тряпка! — рычала я себе под нос, свесив ноги с подоконника в сторону улицы.
Теперь тошнота к горлу подкатила от мысли о том, что меня будет целовать какой-то голый старик.
Какая гадость!
Я решилась.
Резко вдохнула и спрыгнула вниз, стиснув до боли зубы.
Пятки неприятно ударились об асфальт. Раздражающие мурашки запрыгали по ногам, как блохи под кожей.
Не давая себе время на то, чтобы нормально прийти в себя, я дала дёру в сторону выхода с территории универа.
Не знаю, как долго я бежала, но, увидев автобус, подъехавший к остановке, я прыгнула в него, даже не заморачиваясь о том, куда он меня может отвезти.
И так я прыгала из автобуса в автобус, пока не добралась до стоянки с междугородними маршрутками и автобусами. Но даже там я не остановилась на одном. Из города в город я меняла автобус, выискивая только те, которые увезут меня подальше от родного места, в котором мне не было жизни.
Телефон и все гаджеты, о которых знал отец, я выбросил ещё в универе вместе с одеждой примерной девочки. На замену им я ещё месяц назад купила телефон попроще и сим-ку, которую за щедрое вознаграждение в пять тысяч для меня купил какой-то дурно пахнущий человек из перехода.
Я готовилась к этому побегу. В моём рюкзаке не только деньги, но и золото на самый черный день.
Единственное, чего у меня нет, — это конечной точки моего побега. У меня была цель сбежать, но не хватило ума для того, чтобы найти место, в котором можно будет скрыться и осесть хотя бы на первое время.
Поэтому я больше полсуток ехала в неизвестном для меня направлении, пряча лицо под капюшоном толстовки от случайных взглядов. А затем рано утром, примерно в семь часов, водитель автобуса высадил меня у развалившейся кирпичной остановки, сказав, что это конечная и дальше он никого не повезёт.
Самый рассвет. Месяц май. Солнце уже по-весеннему пригревало затекшее от долгой дороги тело.
