Да и моё приданое… — Я горько усмехнулась, понимая, что мало кто из столичных аристократов позарится на полуразрушенный замок и клочок земли возле гор — пусть у нас и было относительно тихо, но горы всегда считались рубежом нашего мира, за которыми горные вожди сдерживали тьму.
Впрочем, с чего это я стала мечтать о столичных аристократах? Джордж ведь на самом деле замечательный жених: молодой дворянин, второй сын графа. Не восьмидесятилетний старик, не жестокий рыцарь, истязающий своих людей В отличие от старшего брата, про которого ходили разные слухи, Джордж также не был замечен ни в одном скандале с опороченными девицами.
Да и ко мне он относился хорошо: каждый раз при встрече делал комплимент моему наряду или прическе, никогда не забывал поухаживать за мной во время ужина (если оказывалось, что мы сидим рядом) и всегда подчеркивал, что лучшей хозяйки для замка Стивенсонов мой отец найти не мог.
Правда, я никогда не была именно хозяйкой замка, больше исполняя обязанности управляющей или домоправительницы — хозяйка замка вряд ли бы посвящала все свои дни уборке или стирке… ну, или заготовке провизии на зиму.
По крайней мере, в замке Дуэрти этим занималась не графиня — та лишь отдавала приказания, а вот руководила всем леди Джейн — её бедная незамужняя кузина.
Именно леди Джейн научила меня, как правильно и рачительно вести домашнее хозяйство — и именно ей мы были обязаны за всё ещё пригодный к проживанию и даже к принятию высоких гостей, замок."
"Впрочем, перед приездом графа и его родных, следовало ещё раз всё хорошенько проверить — дабы не упасть в грязь лицом перед будущими родственниками.
Составив длинный список на следующий день, я погасила свечу и пошла спать, старясь не думать о своём будущем.
Поднявшись следующим утром не свет не заря, я тут же принялась за повседневные дела: проследила за завтраком, проверила посуду — и приказа убрать всё то, что оказалось со щербатыми краями или из дешевого олова; собрала служанок для уборки комнат для гостей — и, конечно же, общего зала.
Пусть у нас почти не осталось дорогой мебели, но лестница по-прежнему выглядела солидно и даже нарядно — надо было лишь только хорошенько её отполировать.
Пробегав весь день, к закату я почти справилась со всеми неотложными делами и было хотела подняться к себе в комнату, чтобы передохнуть, но тут служанка принесла мне записку от ведуньи.
Аравела просила сегодня же к ней заглянуть — и, не смотря на позднее время, я не могла ей отказать. Аравела была единственной, кто знал и помнил мою маму.
Благодаря её доброте, я смогла хотя бы немного узнать ту, которая дала мне жизнь и одарила приятной внешностью — как говорила сама ведунья, я выросла точной копией своей матери, ничего не взяв от отца.
