Застигнутая врасплох, Наташа отпрянула от окошка, упала спиной на подушки и схватилась за бок, напомнивший о себе режущей болью.
Разиня! — запоздало смутившись, прикусила она губу и засопела недовольно. Почувствовала себя глупой школьницей, пойманной за подглядыванием за учителем.
Карета проехала поворот.
Наташа узнала место, где тропа, по которой они с Людмилой шли ранним утром, сливалась с дорогой. Если бы Мисси не взяла след Шамси и не увела женщин в нужную сторону, они свернули бы именно туда, куда сейчас направлялся обоз.
Не прошло и десяти минут, как в окошко ворвался поток солнечного света. Порыв свежего воздуха прокатился по внутренней обшивке кареты.
Сквозь нарастающий шум бегущей воды послышались крики мужчин. Мимо кареты промчались всадники.
Привстав в стременах и прищурившись, гехаймрат смотрел вперёд.
Они подъехали к… броду? — удивилась девушка, глядя на крепкий мост над неширокой горной речушкой с глубоким руслом. Бурля на маленьких порожках, она шумно сбегала с пологого холма. Каменистый берег с редкими островками травы зарос кустами и ёлками. Сквозь чистую прозрачную воду просматривался каждый камешек, густо усеявший дно цветной мозаикой.
Наташа любовалась многолетним, совершенным творением природы. Ждала обещанной остановки, чтобы в полной мере насладиться на редкость красивым зрелищем, но карета лишь замедлила ход. Со стороны возницы послышалось одобрительное понукание; всхрапы сдерживаемых лошадей затихли.
Мост? — удивился Шамси. Значит, другой, объездной и менее опасной дороги нет. Гонца могло и не быть и нападение на обоз — обычный грабёж. Бандиты присмотрели богатый «улов», вызнали маршрут, проследили, напали, свидетелей не оставили.
Он потёр лицо, направляя коня к мосту."
"Гнедой встревожено фыркнул, вскинул голову, попятился от нагнавшей его кареты.
Мужчина удержал скакуна, выждал, толкнул в бока пятками. Звонко застучали подковы по деревянному настилу.
***Всё же она заснула. Несмотря на тошноту, духоту и стесняющее движения платье.
Иногда сквозь сон Наташа слышала непонятную речь, отрывистые раздражающие звуки. К ней обращались, она что-то кому-то отвечала, морщилась, отчаянно отбивалась от чьих-то липких прикосновений, но полностью выйти из сонного оцепенения не могла. И не хотела.
Вот и сейчас она слышала заливистый лай шпица и азартное подначивание Людмилы, но продолжала пребывать в уютной дрёме.
— Так их, пилять, этих дворняг! Давай, козявка, давай! — не унималась женщина. — Графиня, подъём! Нас ждут великие дела! В замке графа Бригахбурга палят пушки в честь нашего прибытия!
Девушка отвернула голову от лижущей её щёки Мисси, проворчала:
— Какие пушки? — и на всякий случай замерла, прислушиваясь.
