Моим словам никто не поверит, но дела смогут сказать обо мне очень многое.

Я подобралась, согнала с лица огорчение и страх, после чего слегка поклонилась.

- Благодарю вас, что позаботились обо мне, милорд – прошептала со всевозможным смирением, какое только могла изобразить. – Скромность всегда была добродетелью, поэтому она безусловно должна украсить любое торжество!

Я бросила быстрый взгляд в лицо Юлиана и с довольством увидела в его глазах смятение. Кажется... он действительно не узнавал меня. Кажется, совсем не так должна была сейчас вести себя Сюзанна.

Моё сердце трепетно забилось.

Я Елизавета, и это обязательно докажу!

***

Конюшни поместья де Армье. Через час…

Юлиан стоял у входа в конюшни, словно не решаясь войти. Рядом мялся главный конюх – невысокий мужчина возрастом около пятидесяти лет.

- Леди действительно никто не помогал? – осведомился герцог холодно.

- Да, милорд! Безусловно… – трепеща, ответил мужчина. – Она всё сделала сама…

Юлиан вошел в помещение и начал прохаживаться вдоль стойл, внимательно осматривая каждое. Хмурился всё сильнее.

- И никто не давал ей инструменты? – уточнил он, скептически посмотрев на конюха, который испуганно плёлся позади.

- Нет, что вы! – побледнел мужчина. – Ваш приказ для нас закон. Она работала куском доски. Мы оставили его около сена.

Юлиан ускорил шал и нашёл стог. Остановился, выцепив взглядом грязный неказистый обломок, и отчетливо вздрогнул.

Конюх не знал, что ждать от хозяина, поэтому невольно втянул голову в плечи.

Но герцог молча разглядывал обломок ещё довольно долгое время, после чего развернулся и решительно направился обратно.

- Кто же ты такая, Сюзанна де Тюрдор? – долетели до испуганного слуги слова Юлиана, а через мгновение он исчез в проёме дверей.

Конюх с облечением вытер пот со лба и тоже уставился на «орудие» труда аристократки, проведшей в этом зловонном месте весь вчерашний день.

Она не кричала, не скандалила, не возмущалась, а молча и, главное, поразительно умело выполняла эту страшно грязную работу буквально голыми руками.

Аристократки такими не бывают.

Она или не благородная леди, или... действительно стала другой.

С этого момента по поместью пополз робкий слух, что Сюзанна де Тюрдор ушла в монастырь добровольно и искренне покаялась в своих грехах…

Глава 18. Другая сторона Юлиана..."

"Атмосфера в поместье невидимо изменилась. Шепотков за спинами я больше не слышала, хоть слуги и продолжали меня сторониться. Герцог, кстати, тоже всячески избегал моего общества, по крайней мере, в последние три дня.

Но я помнила о том, что к концу недели он обещал устроить наше бракосочетание, и эта мысль постоянно приводила меня в уныние.

Нет, я не могла себе представить, что стану женой этого человека.