Вижу и точно знаю, что ты — только моя.
— Твоя, — отвечаю эхом.
И хочу быть только твоей.
— Наши отношения эксклюзивны, и я бы не стал задаваться подобными вопросами всерьез. Я уверен в тебе, ты уверена во мне. Верность, Влада, она ведь не только в том, что мы практикуем через наши гениталии. По-моему, это более глубокое понятие.
— Как давно ты стал задумываться о том, чтобы попробовать секс с другой девушкой?
Натан бросает на меня долгий и пронзительный взгляд. Без слов понятно, что очень давно. Не месяц и даже не год. Больше.
— Не думай, что мне легко дается этот разговор. Признаваться тебе в подобном жутко страшно. Это как прыгнуть с обрыва в черную бездну. Ты не знаешь, что ждет внизу и ждет ли что-то вообще. Можно сказать, я ставлю на кон всю свою жизнь.
— Рисково.
— Согласен. Но ты всегда отлично меня понимала и с готовностью шла на эксперименты.
— Не сравнивай анальный секс или секс в общественном месте с тем, что ты предлагаешь!
Я злюсь и хватаю подушку. Бросаю ее в мужа. Натан с ловкостью уворачивается и делает очередную затяжку.
— Мне сложно представить, как технически возможно то, о чем ты говоришь!
— Мне пока тоже.
— Не исключено, что я захочу подать на развод, Левицкий! Ты думал о таком исходе?
Внутри все вибрирует после сказанных слов. В действительности я этого не хочу. Каждая клеточка тела отторгает такой вариант развития событий. Пожалуй, даже сильнее, чем отторгала предложение Натана.
— Развода не будет, Влада. Ни при каких обстоятельствах.
— Ты как всегда чересчур самоуверен. Если я тебя не удовлетворяю в сексуальном плане, то, может, найдется та, что справится с этим лучше меня?
— Ошибка номер один — полагать, что люди стремятся к свободным отношениям, потому что им чего-то не хватает. На самом деле это не так. Я до одури тебя хочу. Постоянно, каждый день. Но можно попробовать расширить границы дозволенного и дать нашим отношениям новую форму.
Я слушаю Натана, затаив дыхание. Боюсь, что упущу что-то важное для себя.
— Мы придумаем собственные, совершенно иные правила. Поработаем над безопасностью, ревностью и доверием. Будем знать, что у нас есть право на свободу и только нам решать, пользоваться ею или нет. Дело в том, что общество всегда навязывало мысль, будто моногамия — это что-то, само собой разумеющееся. Но действительно ли она подходит всем и каждому? Как ни крути, человек полигамен и иногда ему нужен отказ от чертовых ограничений.
Натан выбрасывает тлеющую сигарету и закрывает окно. Я рассматриваю фигуру мужа, вспоминая, как несколько минут назад нуждалась в соединении наших обнаженных тел. Никогда не было важным, являемся ли мы первыми и единственными друг у друга. Пусть бы Натан перетрахал сотню женщин, но не после меня.
