Этот ее поступок так поразил милиционеров, что даже сам Павлиныч встал из-за перегородки и подошел пощупать бумажку. Павлиныч «родился» в этом прокуренном помещении лет двадцать пять назад и последние двадцать редко привставал со своего кресла, украденного его помощником из банкетного зала ресторана «Метрополь».

— …Не колышет! Умысел был? — с этим бессильным воплем Ильюхин потащил Тюленя в отдельный кабинет. Он наконец догнал ситуацию: сзади Тюлень видел, как мадам, что-то свернув, засунула себе в фартук. Решил, что купюра, а посему «воткнул» не взглянув и убрал в свою мошну.

— Ядовитый ты человек, Покрышкин! — усмехнулся Тюлень.

— Будет.

— За город стыдно. Везде наплевано. Подобрал сор, так меня в кутузку!

— Откуда бредешь?

— С Кары, дядюшка, что на реке Шилке. Зимовал там. Три года на цепи сидел, которые сутки не ел.

— Тогда пошли в крайнюю избу маяться.

— Спасибо за стол! Ем прошеное, ношу брошенное, живу краденым. Аль у тебя сумнения?..

А наглая рожа Хвостов в соседнем помещении не отпускал потерпевшую, уверяя, что таков порядок.

— Какой порядок? Что вам от меня надо! Полчаса маринуете!

— Гражданочка, не кипятитесь. Вот понятые скоро понадобятся, вы поприсутствуете, все время бежит скорее, — увидел такую перспективу использования Павлиныч.

— Да идите вы!

— Вас не поймешь, гражданочка. То окурки по Садовой собираете, то сквернословите в общественном месте.

— Да вы оглядитесь по сторонам! Общественное!.. Больше похоже на отхожее! — Создав воздушный вихрь, женщина на скорости нервно вылетела из отделения."

"Кстати, что это она как с цепи сорвалась? Атмосфера висела не такая уж напряженная: всего двенадцать пьяных, из них двое битых.

А через решетку «аквариума» Надя-дура в пятисотый раз сообщала Павлинычу, что он тварь. На четыреста девяностом Павлиныч возмущенно мигнул. Впрочем, голос ее слабел.