Ты очень смелая и сильная. До глупости. Девичьей глупости, максималистской. В том-то и дело, Ника. Каждый ищет в теме компенсацию. Я читал твою историю. Ты выросла сиротой, с детства заботилась о себе сама, принимала слишком важные, ответственные решения сама. Это тяжело вынести психике, какой бы сильной она ни была. Твоя природа жаждет передышки. Она отчаянно просит тебя хотя бы раз в жизни попробовать передать кому-то право контролировать тебя. Полностью. Освободить себя. Снять с себя бремя. Попробуй отдаться этим чувствам — и увидишь, насколько легче тебе станет.

Ника сама не поняла, каким образом смогла ухватить момент — и выкрутиться из его полузахвата. Быстро отошла в сторону в направлении стола.

— Хочу свое вино.

Из ниоткуда тут же материализовался официант, но Адам нетерпеливо махнул рукой, чтобы тот ушел. Сам подошел и освежил ей бокал.

— Хорошо, если так. Ответьте тогда мне, что компенсируете Вы, желая быть доминантом? Получается, что в доминанты идут те, кто лишен контроля в обычной жизни, кто ничего не решает и не имеет никакой власти, но разве это про Вас, шейх Макдиси? От чего бежите Вы? Что пытаетесь компенсировать, если рассуждать, согласно Вашей логике?

Она посмотрела на него с вызовом, но невольно осеклась. Впервые за сегодняшний вечер его взгляд стал отстраненным и закрытым. И очень глубоким. Казалось, вглядись в эти глаза-утонешь.

— Ты хотела играть на своей виолончели, Ника? — резко перевел он тему. — Я услышал тебя. Пойдем.

Он пригласил ее в соседнюю комнату. Что-то среднее между гостиной и сигарной. Эдакий, мужской будуар, если можно было так выразиться. Сигара действительно не заставила себя ждать. Адам подошел к хьюмидору (прим. — ящик для хранения сигар), выбрал из представленного там ассортимента и умело прикурил.

Ника этого не видела. Ее глаза были на вожделенном инструменте. Ее подружке, с которой пришлось находиться столько времени в разлуке. Мгновение — и ее руки уже очерчивали изгибы любимого инструмента, словно бы это были объятия любимого человека…

— Ты должна мне выступление, Ника. Не отработала свой гонорар. Твоя изначальная программа была заявлена на полтора часа.

— Вы хотите, чтобы я сыграла то, что было запланировано в программе? — здесь и сейчас она не хотела с ним ругаться, спорить и артачиться — она, наконец, воссоединилась со своим инструментом, со своей второй душой. Хотелось только лишь одного-играть, играть, играть. Для себя, не для него. Конечно же, для себя. Не для него…

— Играй, что хочешь, Ника. Наоборот, мне будет интересно послушать твой выбор. В прошлый раз была «Хабанера». Что же будет в этот раз? Есть только одно условие.

Она подняла на него нетрепливый взгляд.