Что, если трое студентов всё же замешаны в убийстве? Вот только действуют они не сами, а под чьим-то руководством?
– …Кто-то взрослый и опытный… скорее всего, из преподавательского состава… – Меньшов поднял палец вверх и широко раскрыл глаза, как будто его осенила какая-то догадка.
– Так, – Аверин принялся прохаживаться по комнате, сложив руки за спиной, – допустим, и убийство, и покушения – дело рук Матвея и его друзей, одному ему никак не справиться. А руководит ими тот, кто сумел применить заклятие подчинения на ректора Светлова. Тогда есть два варианта. Он или управляет подростками при помощи этого же заклинания, но тогда Матвей и остальные не могут ничего об этом помнить. Или как-то по-другому принуждает их к сотрудничеству. При помощи денег, угроз или, например, шантажа.
– Да, довольно правдоподобная версия, – согласился Меньшов. – Матвей был зол на меня и деда, и за внушительную сумму, позволяющую ему доучиться и обеспечить семью, мог согласиться сотрудничать. Хотя он неплохой парень, не думаю, что дело в деньгах. Скорее всего, его запугали. Может быть, защиты он просил совершенно искренне и инсценировка убийства – лишь способ ее получить. Он может бояться, что его действительно убьют.
– Да, тем более если он знает преступника и помогал с организацией убийства деда. Например, вызывал дива и отдавал ему приказы. Если «кукловод» – чародей, он не мог сам этого сделать. И дать инструкции колдуну под заклятием тоже не сможет: вызов – слишком сложная процедура, требующая принимать решения в процессе, типичные инструкции для нее не подходят. Но контролировать всё преступник не может, студенты делают глупости и совершают ошибки.
Меньшов, подумав немного, проговорил:
– Надо разговорить Матвея. Но ни мне, ни вам он не признается. Меня он ненавидит, а вы для него человек, который посадит его в тюрьму. Парень будет запираться до последнего. Полагаю, отец рассказал ему о своем проигрыше.
– А вы думали, он будет молчать?
– Признаться, именно так я и думал, даже был уверен. Николай Иванович… как бы так выразиться, любит пускать дела на самотек. Скорее всего, он надеялся, что ректор сжалится хотя бы над внуком и выкупит у меня эту чертову закладную. Вот и не звонил, и не приезжал, чтобы не раздражать отца лишний раз. Но сейчас я думаю, что он мог рассказать о деле Матвею специально, чтобы накрутить сына, и тот пошел бы просить о выкупе Ивана Григорьевича. Возможно, кстати, Матвей именно об этом и хотел поговорить с дедом после экзамена. В таком случае, к убийству он может быть и непричастен. И верна как раз моя версия о том, что Матвей всеми силами старается вывести меня на чистую воду, и для этого даже изобразил нападение на себя.
