Поверьте, это будет серьезный вызов для картежников мужчин, - сказал покойный маркиз. – И ничего не придется придумывать. Но пусть предупредит, что вы готовы появиться на вечере только инкогнито.

Какое простое, но верное решение! Изображать таинственную картежницу все же лучше, чем мужчину шиитайца.

- Леди, вы слышите меня? – Элвин удивленно наблюдал, как мы таращимся в одну точку.

- Да… да! – я повернулась к нему. – Значит, легенда такая…

Выслушав меня, начальник охраны возражать не стал, но сразу предупредил:

- Леди, с вами будет охрана.

- Как скажете, Элвин! – Варежкина со счастливым лицом пожала ему руку. – Спасибо!

Глядя на нашу радость, мужчина лишь развел руками. Похоже, он мысленно молил Бога, чтобы герцог с маркизом вернулись как можно быстрее…

Перед тем как покинуть кухню, он повернулся и, нахмурившись, спросил:

- А откуда вы знаете о Карле Тутберге?

- Были знакомы с ним. Случайно попали в одну компанию, - ответила Лидуня, взмахнув длинными ресницами.

- Он умер в тюрьме, где отбывал срок за убийство. Заколол стилетом барона, который пытался жульничать за карточным столом, - брови начальника охраны превращались в два удивленно приподнятых «домика».

- Шутка! – Варежкина широко улыбнулась. – Слышали о нем от покойного папеньки.

- А-а-а-а… - Элвин поклонился и вышел, еще раз настороженно взглянув на нас."

"Теперь можно было иди спать со спокойной душой. Что мы с Лидуней и сделали. Завтра предстоял трудный день.

Похороны останков леди Сильвы прошли спокойно и, я бы даже сказала, красиво. С неба падали большие снежинки, обволакивая кружевом лес, кладбище и букеты роскошных лилий, которые Лидуня, как опытная распорядительница мероприятий, попросила купить в городе. Я слушала отходную молитву, которую читал отец Кавендиш, а в голове назойливой мухой вертелись вопросы: «Неужели в той жизни нас уже нет? А что, если мы с Варежкиной в коме? А если нас захотят вернуть обратно?». К этому я точно не была готова. Если честно, мне уже не хотелось в прошлую жизнь.

- Помолимся Богу, чтобы Он принял в Свою славу нашу усопшую сестру Сильву Гилмор. И воззовём: Просим Тебя, Господи. Пусть благие дела Сильвы Гилмор принесут обильные плоды. Пусть то, что она начала, будет продолжено. Прости ей грехи, которые она совершила. Пусть память о ней живёт в наших сердцах…

Последние слова священника повисли в воздухе. В этот момент на невысокую елочку села кедровка. Короткий хвост со светлой каймой и белые пятна на оперении придавали птице пестроты, а длинный клюв красиво поблескивал. Кедровка прыгала с ветку на ветку, опускаясь все ниже, а потом вдруг взлетела. Она пронеслась между мной и Варежкиной, почти касаясь крылом.

- Душа леди Сильвы улетела… - вздохнула Мариса, качая головой.