В дверях появился Меньшов, а в полушаге за его плечом – Инесса. И Аверин поймал себя на мысли, что испытал изрядное облегчение при виде ректора и дивы. Слова министра начали переходить допустимые границы, и предсказать, каким образом среагирует на них Александр, было невозможно.
Однако див как ни в чем ни бывало повернулся к Меньшову и поприветствовал его легким кивком.
– Приятно видеть вас в добром здравии, Алексей Витальевич, – проговорил он.
– Рад слышать. И от души надеюсь в нем и оставаться, – Меньшов широко улыбнулся.
Александр проницательно посмотрел на него.
– В этом вопросе можете рассчитывать на меня, господин ректор."
"У внимательно слушавшего их диалог Аверина тут же появилось ощущение, что эти двое очень давно знакомы. Что, впрочем, не было сюрпризом. Меньшов, как и отец самого Аверина, дружил с императором Владимиром. Но складывалось впечатление, что знакомство это отнюдь не было шапочным.
«Он не позволил вашему отцу препарировать меня», – так сказал Александр про бывшего хозяина и Аркадия.
Отец лично знал императорского дива. Вероятность того, что его не знал Меньшов, казалась ничтожной. Равно как и того, что такой проницательный человек, следователь, разведчик, ни о чем не догадывался все годы, что делал карьеру в Академии.
Зачем он сейчас во дворце? С Инессой, сила которой многократно увеличена прибором Френкель?
– Ваше величество, – прервал размышления Аверина подчеркнуто вежливый голос князя Бестужева. Он тоже прибыл в составе встречающей делегации и теперь всеми силами старался смягчить грубость Апраксина. Во время нападения Распутина Бестужев потерял руку и чудом остался жив, так что прекрасно понимал, насколько плоха идея оскорблять и злить дива, не поддающегося контролю. – Я приношу извинения за этот неприятный инцидент. Министр двора всего лишь хотел сказать, что ваша личина может шокировать присутствующих. Не соблаговолите ли принять какую-нибудь другую?
Бестужев был колдуном, к тому же посвященным в тайну, однако соблюдал надлежащую осторожность.
Лицо Апраксина стало багровым. Но смотрел он не на гостя, а на Бестужева.
– Вы… зачем это лебезите перед ним? Я сказал ровно то, что хотел сказать. «Ваше величество»? Вы бы еще русскую корону нацепили на это… существо.
– Корону? – голос Александра изменился, стал гулким, будто из колодца. Уголки его губ разъехались, кожа побледнела, и лицо начало напоминать жутковатую маску. – А ведь вы правы… Мне нужна корона. Но не ваша. Имеется своя.
Граф Апраксин отшатнулся и прошипел сквозь зубы:
– Это уже слишком! Колдун Аверин, немедленно…
Аверин поманил пальцем Владимира, и тот в мгновение ока возник у Апраксина за спиной.
