Уже сопоставила давние события и нынешние откровения…
Перед глазами всплыли картинки: такие яркие, будто все это случилось не много лет назад, а практически только что…
Одинокий мальчик на снегу. Кровь, капающая с разодранного колена. Сломанная напополам клюшка, оставшаяся валяться посреди дороги…
Что с ним тогда случилось? Он этого так и не сказал, в памяти льдинками застыли лишь отдельные детали…
Его молчание. Его упрямая гордость. Ни слова жалобы, ни грамма слез. Желание казаться сильным не по годам…"
"Ему было в то время, должно быть, лет двенадцать или тринадцать. Но уже тогда в нем было мужественности больше, чем в том человеке, которому я отдала годы своей жизни, и который по факту лишь мнил себя сильным и всемогущим…
Теплые, надежные ладони Рамиля легли на мои плечи. Он развернул меня к себе лицом, словно закрывая этим жестом от всего остального мира…
Сказал - как всегда спокойно, убежденно, уверенно:
- Я потом расскажу, если хочешь. Сейчас это неважно. Тебе нужно думать совсем о другом.
Я ощутила, как на кончиках моих ресниц задрожали слезы. Незваные, нежданные, непрошеные. Слезы от внезапного осознания: он ведь защищал меня. Меня. Тогда и теперь.
Звук хлесткой пощечины вдруг вернул мысли к реальности. Я удивленно обернулась, пытаясь понять, что происходит…
Напротив Славы стояла его собственная мать, появления которой я и не заметила. Обожженная ударом, левая щека его горела, а глаза… в них больше не было гнева. Не было злости. Не было… вообще ничего.
Словно этот, последний, удар, выбил из него окончательно все силы. Всю душу. Саму жизнь.
- Ты посмотри на себя… - произнесла отчетливо Марина Александровна. - Ты в кого превратился, Слава? Соберись и поведи себя, наконец, как настоящий мужчина!
Он покорно кивнул, словно вдруг стал маленьким, послушным ребенком. Направляемый рукой матери, он пошел было к залу заседания, но, проходя мимо меня, остановился и негромко проронил:
- Ты, Лида, прости меня. За все. Я ведь действительно любил… как умел. И жил… как умел. Как считал правильным… а вышло… все не так.
Он, казалось, силился сказать что-то еще, но не находил ни слов, ни сил. Коротко кивнув напоследок, словно ставил точку, прошел мимо меня и скрылся за дверьми зала, где нас обоих уже ждали…
Свекровь тоже оказалась рядом, мягко, но решительно проговорила:
- Я, наверно, тоже перед тобой виновата. Не доглядела, не поняла вовремя… Но ты - другая и справишься, наверно, куда лучше меня. Иди, Лида. Иди и просто сделай все, что можешь… ради себя и девочек.
Я сделала было шаг вперед, но ощущение какой-то недоговоренности заставило остановиться, обернуться к ней, чтобы спросить…
- Что вы имели в виду, когда сказали…
- Позже. Все позже. Сосредоточься на главном.
