И его родной голос сменили равнодушные, обрывистые гудки.

Глава 23

Первый порыв - подчиниться, покориться, согласиться с требованием свекрови, как делала это всегда - мне каким-то чудом удалось в себе задавить.

Даже голос звучал почти твердо, когда я ответила ей:

- Так говорите.

Раздался вздох, полный досады. Я, почти как наяву, ясно представила, как Марина Александровна недовольно морщится, брезгливо поджимает губы в ответ на такую дерзость…

- Это не телефонный разговор, - наконец ответила она на удивление миролюбиво. - Ты вообще где? Какой-то шум на заднем фоне…

Я нахмурилась, не зная, как расценивать ее вопрос. Возможно, она просто пыталась выяснить, куда я направляюсь, чтобы потом доложить об этом сыну? Или намеревалась вправить мне мозги при личной встрече, убедив, как глупо бросать такое сокровище, как Слава? Никаких других объяснений ее внезапному интересу к моей персоне я представить не могла.

- А что, хотите предложить пожить у вас? - выпалила вдруг, позволив себе вновь сказать то, на что раньше и не осмелилась бы. И это было чертовски приятное чувство. - Вы ведь не можете не знать, что я ушла от вашего сына.

- Конечно, я знаю, - с легким раздражением откликнулась она. - Но к себе не возьму, ты уж извини. И, тем не менее, нам действительно нужно кое-что обсудить…

- Дайте догадаюсь, что именно, - перебила я. - Вы наверняка собираетесь убеждать меня, что, как хорошая жена, я должна немедленно вернуться…

- Приезжай - тогда и узнаешь, - коротко обронила свекровь.

- Мне некогда ездить к вам неизвестно за чем, Марина Александровна, - парировала я. - Так что вы уж тоже извините… и до свидания."

"Я слышала, как она возмущенно глотнула воздуха, чтобы что-то сказать в ответ, но отключилась раньше, чем свекровь успела бы воплотить свое намерение в жизнь.

Последнее, чего хотелось сейчас - это выслушивать чьи-то нравоучения, подвергаясь попыткам внушить мне, что белое - это черное, а черное - это белое. Достаточно я прожила лет, будто слепая, не видя очевидного, не смея выходить за грань отведенной роли…

- Мамочка, а мы к бабушке поедем? - спросила Яна, когда мы возобновили свой путь.

В горле застрял полусмех-полувсхлип. В ушах прозвучали, как наяву, слова родной матери:

«Слава просил твои глупости не поддерживать».

Им вторил голос свекрови:

«Извини, но к себе не возьму».

Как мне было объяснить маленькому ребенку, что ни одной из бабушек мы с ней были совсем не нужны?..

- Нет, милая. Мы поживем у тети Лены…

- А кто это?..

- Это моя подруга. Ты ее, наверно, не помнишь…

Яна помотала головой, а я невидящим взглядом уставилась на дорогу.

Стоя у перехода и ожидая, когда на светофоре загорится зеленый для пешеходов, я ощутила, как внутри зарождается нечто, похожее на паническую атаку.