Из двадцати отсеков открытыми оказались пять.
В отсеке рядом с транспортным ангаром стояли какие-то аппараты необычной формы, похожие на сплетённые стволы деревьев, но с металлическими на вид вставками и жилами.
Ещё один отсек зарос «саксаулом» под потолок. Разобраться в его предназначении было трудно. Редошкин предложил идею, что это какая-то засохшая оранжерея, снабжающая Крепость кислородом, но чем она является на самом деле, догадаться экскурсанты не смогли.
В третьем открытом отсеке стояли шесть лежаков и шесть саркофагов, из чего Максим сделал вывод, что отсек является общежитием, ставшим впоследствии моргом.
Четвёртое помещение пронизывала труба с двумя рядами закупоренных патрубков. Труба была горячая и вибрировала.
– Реактор? – предположил Редошкин.
– А хрен его знает, – пожал плечами Матевосян. – Иногда труба издаёт звуки, словно внутри плещется вода. Наверно, какая-то система водоснабжения.
Пятый отсек оказался ещё одним «гостиничным номером», в котором стояли целых двенадцать лежаков и всего один саркофаг.
– По моим прикидкам, весь этот этаж представлял собой жилой сектор, – сказал Матевосян. – Жаль, что открываются только эти двери, можно было бы проверить.
– Не догадался проконсультироваться у твоего Сумасброда? – упрекнул лейтенанта Редошкин.
– Тут и месяца мало, чтобы всё осмотреть и ощупать, – с обидой ответил Матевосян.
Вернулись к сфере центра управления.
– Где будем обедать? – осведомился Редошкин.
– Можно здесь, можно в моём номере, – предложил Матевосян. – Принести?
– Неси.
Матевосян повернул обратно, и в этот момент откуда-то из таинственных глубин Крепости донёсся тихий гул.
Мужчины застыли, взявшись за оружие.
– Часто так гудит? – спросил Редошкин.
– Нет, такой гул слышу в первый раз. Может, это…
– Тише! – остановил Максим лейтенанта.
Снова замерли, превращаясь в слух.
Новая волна гула сотрясла стены зала.
– Что за… – начал Редошкин.
– Лес! – выдохнул Максим.
– Что?!
– Это гудит Лес…
– Он же далеко отсюда, километрах в двадцати.
– Деревья далеко, но корни близко… лес окружил Крепость системой корней.
– Думаешь, это они гудят?
Максим не ответил, закрывая глаза и настраиваясь на «лесную медитацию». В уши просочился «хрипловатый» мысленный шёпот:
«Человек… непредвиденное… изменение… возможны… негативные… последствия…»
– Что случилось?! – вслух проговорил Максим.
Гул утонул в недрах Крепости, растаял и шёпот.
Максим открыл глаза.
Бойцы группы смотрели на командира вопросительно, и он проговорил:
– Что-то произошло в лагере. Лес вышел на связь, я срочно возвращаюсь!
– А я? – в один голос выговорили лейтенант и лейтенант.
– Вы с Софой остаётесь. – Максим ткнул пальцем в грудь Редошкина.
