Так и обстоит, ma parole![1] Это я хочу образованность показать, мы тоже не лыком шиты!
Расскажу-ка примечательную историю…
Жил-был в середине XX века в США мистер Джордж Адамски. То ли торговал подержанными машинами, то ли занимался чем-то столь же мелким. Мне лень было выяснять точно, тем более что это несущественно. Главное, дела у Джорджа шли прескверно. Как говорится, всех доходов – одни убытки. А жить красиво и в достатке ох как хотелось…
И вот… В один прекрасный день мистер Адамски при большом стечении публики выступает с лекцией. Живописно повествует о случившихся с ним удивительных приключениях.
Как вы уже догадались, санитаров ему не позвали, наоборот, рассказ Джорджа имел большой успех. Ободренный Адамски пустился в турне по Америке и везде имел столь же оглушительный успех. Принимали на ура. Впоследствии Адамски выпустил несколько книг о своих путешествиях и путевых впечатлениях.
И одинок не был. Американцы обожают создавать всевозможные общества, ассоциации и союзы. Какое бы хобби у вас ни было, от стрельбы по мишеням до дрессировки котов, можно ручаться: вы очень быстро натолкнетесь на ассоциацию единомышленников – сплоченную, боевитую, с отделениями по всем штатам, ежегодными съездами и своим печатным органом (а ныне еще и сайтом в Интернете).
Так что очень быстро организовалось многочисленное общество поклонников и сторонников Адамски (опять-таки лень было выяснять, как оно называлось, – это не важно). Адамски процветал. Жизнь удалась."
"Увы, все мы смертны. И перед Джорджем деликатно замаячила особа, которую в арабских сказках называют Та, Что Приходит За Всеми Людьми. Поляк по происхождению, Адамски был добрым католиком и не хотел уходить в мир иной нераскаянным грешником. Позвав ксендза, он долго и обстоятельно исповедовался, рассказав, что все эти годы морочил людям голову красивыми выдумками ради хорошего заработка.
Последняя воля умирающего – дело святое. Ксендз через газеты обеспечил самую широкую огласку. Как вы думаете, какова была реакция многочисленного сообщества поклонников Адамски?
Правильно. Тех, кто покинул шеренги, можно по пальцам пересчитать.





