Но еще больше меня интересовало, о чем же конкретно толкует опальный герцог. Потому как, насколько я знала, ничего из ценных вещей рода не осталось еще при жизни моего деда.
Но все ли я знала о своей семье? Помнится, и завещание отца было крайне туманным и загадочным. Уж не та ли герцог Камерон угроза, от которой пытался защитить меня отец путем брака с Алмиром?
Ответов на эти вопросы я не знала. Зато их мог знать кое-кто другой. И таких людей было даже двое.
Поднявшись со своего места, я прошла к стене и потянула за шнурок. Не прошло и минуты, как в кабинет вошел дворецкий после короткого стука.
— Чем могут быть полезен, леди Гейрлейв? — услужливо поинтересовался он.
— Найдите, пожалуйста, Женевьеву и пригласите ее сюда, — приказала я."
"Ханс заверил меня, что все сделает, поклонился и покинул кабинет. А я принялась считать минуты в ожидании той, что могла хоть немного пролить свет на ситуацию.
К тому моменту, когда Женевьева вошла в кабинет, я успела прокрутить в своей памяти, пожалуй, почти всю свою жизнь, начиная с раннего детства и заканчивая неожиданным замужеством. Но мне так и не удалось вспомнить ничего, что могло хоть как-то относиться к каким-либо семейным реликвиям.
Однако, как оказалось после смерти отца, граф Эйвери многое от меня скрывал. И ничего не мешало ему утаить еще один семейный секрет.
— Ханни, ты хотела меня видеть? — поинтересовалась Женевьева, проходя в кабинет и опускаясь в кресло напротив.
— Да, — кивнула я, — Ты знаешь что-нибудь о наших семейных реликвиях? Ты много лет работала в нашем доме. Возможно, что-то слышала или видела, или отец упоминал что-нибудь?
— Не припомню ничего такого, — покачала Женевьева головой.
— Ты уверена? — настойчиво уточнила я.
— Покойный граф был достаточно скрытным человеком. Сомневаюсь, что кто-либо в доме знал о каких-то реликвиях, если они и были. О чем там говорить, для всех нас стало настоящим откровением то, какой размер наследства оставил вам граф Эйвери. Мы и не могли подумать, что он владеет таким количеством денег.
— Понятно, — расстроенно выдохнула я, разочарованная тем, что мне так и не удалось хоть что-либо узнать.
— Что-то случилось? — поинтересовалась Женевьева, не к месту проявляя свою проницательность, — С чего вдруг ты задумалась о семейных реликвиях?
— Просто ностальгия по дому и прежней жизни, — вымученно улыбнулась я, надеясь, что домоправительница не заметила фальши в моем голосе.
— Все женщины проходят через это после замужества, — понимающе отозвалась Женевьева, — Нелегко покинуть отчий дом. А в твоем случае тоска вполне оправдана. Ты слишком рано потеряла обоих родителей.
— Пожалуй, ты права, — сдержанно согласилась я.
Стыдно признавать, но в данный момент меня заботила далеко не тоска по родителям.
