Животный совершенно ужас и бессилие!
Нет. Не пришел, и ладно. Может, он вообще… не может. Все-таки Гордей Александрович ее прилично старше. Или у него кто-то есть. Белка совсем не разбиралась в этой стороне жизни. Вот почему ее так сильно сбивало с толку происходящее. Она и стеснялась очень, и радовалась, что ей не пришлось под него ложиться, и в то же время ощущала что-то совсем уж несвойственное ее характеру. И очень-очень похожее на ревность. Жгучую, острую, черную…
Белка накрылась с головой подушкой, но стало только хуже. Запах Фокина здесь был таким концентрированным, что создалось ощущение, будто он и есть – ее воздух. Промаявшись еще пару часов, Белка подхватилась. Страшно робея, умылась, почистила пальцем зубы (не решаясь открыть шкафчик в поисках новенькой зубной щетки) и, желая доказать Гордею Александровичу, что не зря он на ней женился, отправилась на кухню. Мама учила, что мужчину довольно легко умаслить. И вкусной еде в этом смысле отводилась немаловажная роль.
Вот только не из чего ей было готовить! Холодильник был почти девственно пуст. Белка обошла все полки, сунула нос в каждый ящик и, наконец, наскребла продуктов хотя бы на что-то…
Когда через час Фокин встал, она уже доставала из духовки последний чуду. И если бы Белку так не шокировал вид его голой крепкой груди, покрытой волосами, она бы непременно заметила ошалевший взгляд Гордея Александровича, которым он окинул накрытый к завтраку стол.
– Это что? – спросил он, подходя ближе и запихивая в рот успевшую остыть лепешку.
– Каша из топора почти что, – пролепетала Белка. – Да вы подождите, я чай сейчас сделаю. Или кофе…
– Фкушно, – похвалил Фокин. Пережевал, активно работая челюстями, плюхнулся на стул и Белку за поясок халата к себе подтянул. – Кофе я и сам сварю. Ты что, вообще не спала?
– Спала! Это все быстро готовится.
– М-м-м, хозяюшка. Обалдеть. Сама чего не ешь?
Какой там ешь?! У нее и кусок не лез в горло. Он же сидел в одних пижамных штанах, а она на нем, и… В общем, так-то она не была совсем дикой. И понимала, что у Гордея Александровича утренняя эрекция.
– Еще не успела, – сглотнула Белка и уставилась на блестящие от жира губы мужа. Он с утра не успел побриться, и его щеки отливали синевой.
– Ешь. Потом некогда будет. У нас куча планов, – распорядился Фокин, поднося к ее губам надкусанную лепешку. Мучительно покраснев, Белка отхватила кусочек. Поерзала… И от того зрачки ее мужа расширились, как у увидевшего птичку кота. Впрочем, если бы Белку кто-то спросил, на кого ее муж похож, о кошках она бы подумала в последнюю очередь.
– А каких?
– Ну, ты к сыну, наверное, собиралась ехать?
Белка отчаянно затрясла головой, соглашаясь. Конечно, она собиралась! Еще бы… Если о чем ночью она и думала чаще, чем о самом Фокине, то это о своем сыночке.
