А если вдобавок появится возможность в связи с открывшимися обстоятельствами опротестовать целый ряд продаж крупных предприятий… – Он говорил так, словно обдумывал вслух рапорт, да так оно, наверное, и было: – Тогда будет заложен фундамент для грандиозного скандала общеевропейского масштаба. В наших руках окажется судьба иных боннских политиков. Если начнется скандал, нас охотно поддержит Франция. Потому и выпустили Флиссака – пусть везет свою бомбочку… Репутация политиков, интересы крупных корпораций – здесь открывается простор для сложнейших стратегических комбинаций, о которых я со своего шестка и судить-то не берусь, не хватит кругозора, чтобы их предугадать… Представляешь, каковы масштабы и размах? Понимаешь, на каких верхах будут читать наши с тобой рапорты?
– Это же чистая случайность, – сказала Даша.
– Ну, и какая разница? Я не о деталях – о масштабах.
"– Ага, – сказала Даша. – И в этих кабинетах, на каких бы параллелях и меридианах они ни располагались, трупы всегда существуют только в виде отвлеченной статистики. Сколько бы трупов ни было. А для меня чересчур отвлеченные понятия как раз – Франция, Германия, ООН, ЕЭС… Мне каждый труп приходится трогать вот этими руками… И ведь мне, дуре, с тобой было чертовски хорошо…
– Было?
– Было, – твердо сказала Даша.
Он хотел еще что-то сказать, но внимательно всмотрелся в Дашино лицо – бледное, осунувшееся, упрямое – тихо вздохнул и взялся за рычаг передач, увенчанный стеклянным набалдашником. Деловая суета пятнистых комбинезонов осталась позади.
…Неправедный пусть еще делает неправду; нечистый пусть еще сквернится; праведный да творит правду еще, и святый да освящается еще.
Се, гряду скоро, и возмездие Мое со Мною, чтобы воздать каждому по делам его.
Апокалипсис, 22, 11–12"
