Некоторые вещи, судя по всему, не меняются.

Например, то, как его тело реагировало на ее приближение. Волна жара прошла по его телу, нежеланная и непрошеная. Он приехал сюда сравнять счет; Рональд Уорт не пожалел его родителей, и Рейф не станет жалеть его. Он не чувствовал себя ни в малейшей степени виноватым за то, что делал. Он вершил правосудие. Никому, даже Саре Ричардс, не удастся сбить его с пути.

Сара остановилась у его столика.

— Могу я принять ваш заказ, мистер Кэмерон?

— Конечно, мисс Ричардс. — Он повертел в пальцах хрустальный бокал. — Или миссис Доббс?

— Нет, снова мисс Ричардс.

Интересно, почему она вернула себе девичью фамилию после смерти мужа?

— Простите, — сказал Чейз, переводя взгляд с Сары на Рейфа и обратно. — Очень рад снова вас видеть, Сара, но мне нужно отойти позвонить. Принесите мне, пожалуйста, пасту и чай со льдом.

Чейз улыбнулся и ушел, оставив Рейфа наедине с Сарой. Рейф отставил бокал в сторону.

— Очень рад снова видеть тебя, Сара.

— Ах, значит, ты все-таки помнишь меня, — чрезвычайно ядовито сказала она. — Ты уже пять месяцев в городе, и я начала опасаться, что ты забыл. Слишком высоко забрался, чтобы замечать старых друзей?

Рейф удивился.

Странно, что она заговорила о том, что он бросил ее, а не о том, что он собирается уничтожить фабрику, что это до сих пор для нее важно. Он даже почувствовал гордость от этой мысли.

— Глупо обижаться на то, что было в школе."

"— Я говорю не про прошлое. — Она пристукнула карандашом по столу. — Я говорю о настоящем, о том, как ты ведешь себя сейчас. Я удивлена, что у тебя хватило наглости так спокойно заявиться сюда после всего, что ты сделал.

— Сейчас время ланча. Людям надо питаться, Котенок.

Сара сжала губы, услышав прозвище, которым он называл ее в школе. Он прозвал ее так за характер, и за царапины, которые она оставляла на его спине, и за то, как она мурлыкала, когда он…

Рейф поправил галстук. Они так и не дошли до самого конца, но его пальцы до сих пор помнили жаркую влажность и то, как она содрогалась от его прикосновений. Он глубоко вздохнул.

— Что сегодня в меню?

— Ты правда собрался притвориться, что все нормально?… Что ж, мне не стоило так удивляться. Говорят, ты стал таким бессердечным, что ешь щенят и младенцев на завтрак.

 — Ее голос зазвенел так, что на них уставились из-за соседних столиков. — Тебе еще повезло, что никто не подсыпал тебе яду в еду. Пока.

— Значит, пора нанимать человека, который будет пробовать мою еду.

Честно говоря, Рейф подзабыл, какой острый у нее язычок, но теперь откровенно наслаждался этим. Мало кто осмеливался восстать против него; все предпочитали пресмыкаться перед ним в надежде получить подачку.

Его память тут же напомнила, что ее язычок был хорошо приспособлен не только для приятной беседы.