Но как же сложно разбудить её.

Такая красивая, когда спит вот так, тихо, почти не дыша, уткнувшись лицом в подушку.

Пальцем рисую сердечко на её обнажённой спине. Она шевелится, приподнимает голову и слегка приоткрывает глаза.

— Уже утро?

— Да. Начало седьмого. Нужно собираться.

— Не хочу, — прячет лицо в подушку. — Не хочу туда возвращаться. Я ненавижу этот дом. А теперь ещё больше… — хныкает.

— Но нам придётся. А ещё забыть, что эта ночь была… — зажмуриваюсь, произнося эти слова.

Так как ничего забывать я не хочу. Как раз наоборот — хочу помнить и повторять каждую ночь. Но ни у кого даже малейшее сомнение не должно возникать, что мы были близки. Особенно Волошин. А если полкан и Дэн узнают, то мне вообще кирдык.

Обиженно надувает губы и резко садится. Заворачивается в одеяло.

— Где у тебя ванная? — старается говорить спокойно, но я слышу надлом в голосе.

Обиделась. Её можно понять…"

"— Роза… — пытаюсь обнять, но она встаёт.

— Сама найду, не царские хоромы. И ещё, — поворачивается ко мне. — Если все слова любви, что ты шептал ночью — враньё, то так и скажи. Потому что для меня — нет!

— Не ложь… Люблю… Очень…

— Тогда я не согласна забывать. Предупреждаю, я буду помнить и пользоваться каждой возможностью, чтобы тебя поцеловать. Хочешь ты того или нет. А ещё буду искать причину для развода. Я устала от такой жизни. От Волошина этого… Я счастливой быть хочу, — всхлипывает.

— Будешь… Обещаю. Но не сейчас.

Включаю светильник, встаю и прижимаю её к себе. Утыкается носом мне в грудь.

— Мне просто нужно время, чтобы закончить одно дело, — шепчу ей в макушку, чмокаю.

— Какое? — поднимает на меня влажные глаза.

— Не могу тебе пока рассказать. Прости…

Целую вздрагивающие губки Розы. Мне так же неприятно отпускать её от себя, как и ей меня. Если раньше ещё была возможность разорвать окутавшие нас путы чувств, то после сегодняшней ночи — уже нет.

Моя любимая девочка… Моя ягодка малинка… Обожаю.

— Пойдём в душ вместе? — взгляд с поволокой.

— А вы шалунья, донья Роза, — приподнимаю от пола и несу в ванную.

Смеётся, взъерошивая мне волосы и теряя на ходу одеяло.

* * *

Пока Цветочек приводит себя в порядок и сушит волосы, варю нам кофе. Настроение приподнятое, и я включаю радио на центре, который несколько лет стоит на холодильнике и ни разу не включался, с тех пор как мы расстались с Василисой. Она любила танцевать, когда готовила.

— «Наблюдая, как ты спишь, просыпаюсь рядом я… Спрашивал тебя, малыш, неужели ты моя?» — подпеваю звучащей из динамика песне.

— «Я твою ладонь в руках, принимал как Божий дар… Как же я любил тебя, неужели ты моя?» — обнимает сзади Роза и прижимается к спине.

Моё дыхание сбивается. И ведь всего-то пятнадцать минут назад я держал её бьющееся в оргазме тело в руках.