Уж тогда пришлось растолковать ему, что бывает на свете то, что за деньги не купить. Тут мать моя росла, я родилась, сына воспитала. Внук-то, конечно, уже в квартире вырос… Но вот пусть он и решает, что с домом делать, когда я отойду. – Она снова обратила взор на икону и вздохнула. – Может, и продаст. Деньги-то большие. На них можно квартиру купить, трехкомнатную. В хорошем районе.

Я удивилась, что старушка в курсе ценообразования на рынке недвижимости. Возможно, полюбопытствовала, а может, в газете объявления видела. Я заметила целую стопку изданий в сенях.

– И больше он не приходил?

– Кто?

– Ну хрен с горы.

– Решил, видать, что легче смерти моей дождаться.

– А ничего странного после этого не происходило? Может быть, вам пытались угрожать?

– Мне? – Старушка заливисто расхохоталась. – Я в войну девчонкой сопливой знаешь сколько повидала? Меня так просто не запугаешь. Воевать-то когда закончили, я аккурат в тот год в школу пошла. Как сейчас помню линейку праздничную. Все тощие, одеты невпопад, а отцы-то кто без ноги, кто без руки… Одно хорошо – живые. Мой-то папаша с фронта не вернулся. Погиб под Тулой. Многие из наших мест перемерли мужики. По итогу в городе самые целые пленные немцы оказались. Их тогда к нам прислали. Дом-то слева они строили.

– Многоквартирный?

– Какое много… Четыре квартирки всего.

– Как интересно. Получается, на ваших глазах стройка была?

– На моих. Не единственный он, дом-то этот. Немцы за семь лет тогда двенадцать домов в городе построили. Хорошие они были люди. Не озлобленные, работящие. Женщину вместе с ними привезли, она санитаркой на фронте была, так в плен к нашим и угодила. А тут в больницу устроилась, уже наших мужиков выхаживала.

– Наверное, жениха среди местных быстро нашла?

– Нет, – покачала старушка головой. – Хотя многие к ней клинья-то подбивали, да она из своих себе партию выбрала.

– Сердцу не прикажешь, – улыбнулась я.

– Точно, – тихо ответила Антонина Петровна и замолчала.

Воспоминания о тяжелом детстве давались ей нелегко, и я думала, как бы мне вернуть ее в хорошее расположение духа и узнать побольше о доме Ольховых. В этот момент я увидела в окне, как к кормушке с пакетом яблок приблизился Клим. Старушка тоже приметила его.

– Глянь-ка, только о женихах заговорили, а твой тут как тут.

Самым разумным было бы поблагодарить за чай и откланяться. Негоже оставлять жениха одного с яблоками и снегирями. Так милости от старушки я вряд ли сыщу. А с другой стороны, очень хотелось узнать хоть что-нибудь на интересующую меня тему.

Разум все-таки победил. Напомнив себе, что съезжаем отсюда мы не сегодня, я решила, что наш разговор можно будет продолжить в другой день. С Климом мы столкнулись в дверях.