Гормоны, которые заставляют женщину, ощущающую после родов уязвимость, держаться ближе к отцу ребенка. Любить его крепко. Но сейчас я чувствовала такую крепкую связь, словно мы в одном коконе.
— Болит что-нибудь? — он насмотрелся на спящую малышку. — Как ты себя чувствуешь?
— В туалет хочу, — призналась я. — И в душ.
— Иди, я послежу за ней, — он бережно забрал дочь. — Не бойся, умею обращаться с младенцами.
— Откуда?
— Был опыт, — Андрей и вправду держал ребенка уверенно, придерживая головку.
— Повезло же мне с тобой, — улыбнулась я.
Я смотрела ему в глаза с пьянящим ощущением эйфории, а затем попыталась встать. Голова закружилась от слабости. Из меня хлынула кровь, я ойкнула, смутилась, но стеснение прошло — смысл, Андрей и так уже видел, что можно и нельзя.
Дрожащими руками распахнула дверцы шкафа. Доктор позаботился обо всем необходимым: памперсы, стерильные пеленки, крем, даже прокладки и одноразовые трусы лежали на полках. Вместо полотенца я взяла несколько пеленок.
Когда я открыла дверь, в глаза хлынул яркий утренний свет. Метель стихла: за окном тихо шел снег. Я чувствовала себя опустошенной, уставшей, больной, но безумной счастливой.
Все закончилось благополучно.
Я стала мамой.
Мы справились без врача."
"В казенной душевой я включила воду. Сначала пошла холодная, но быстро нагрелась. Вместо шампуня и геля для душа я взяла флакон детского мыла. Хорошо, что здесь не было зеркала. Когда я стащила с себя платье, в глаза бросился опавший живот и ноги в крови. Когда я планировала рожать, перед глазами стояла другая, более романтичная картинка… Но люди появляются на свет в муках и с кровью.
Пока я стояла под теплым душем, разбитость понемногу проходила. Вновь ощущала измученное родами тело, мышцы, связки. Налитую грудь. Все ныло, и как будто принадлежало не мне. Кажется, придется заново знакомиться с собственным телом. Но, несмотря на усталость, я оживала.
Жаль, что мама этого не видит.
Детский писк я услышала в коридоре, и быстро доковыляла до комнаты. Андрей носил малышку на руках, неотрывно глядя на нее. Переодел в костюм, который мы выбирали вместе, и завернул в одеяло.
Я протянула руки, но Андрей не отдал дочь.
— Еще подержу, — пробормотал он. — Полежи пока.
Испачканные пеленки с кушетки он выбросил и застелил свежими. Без слов поняла: скоро мы расстанемся, и он хотел подольше побыть с ребенком. У меня еще будет время, а у него нет. После госпиталя наши пути разойдутся. На руках у Андрея малышка казалась совсем крошечной. Повезло, что родилась некрупной. Мне вообще чертовски повезло.
Прилечь не дало чувство голода. Я перебрала пакетики в глубине шкафа, и нашла пачку печенья. Взяла бутылку воды и присела на кушетку.
— Голодная?
— Угу, — я забыла, когда ела в последний раз.
