Он давил, как глыба, как я ни уговаривала себя, что все обойдется. В голову лезли нехорошие мысли и музыку из залов почти не слышно, только басы немного, а это значит, что наших криков не услышат тоже…
Ладно, я просто запугиваю себя. Все будет хорошо.
У клуба безупречная репутация.
Дверь открылась, и я подняла голову. На мужчину в проеме я смотрела с надеждой. Хотела поздороваться, объяснить все, но оробела. Он был похож на бандита, а не бизнесмена. Под сорок лет, жилистый, подбородок в щетине. Из-под воротника рубашки выглядывала золотая цепь. Глаза маленькие, черствые — очень циничные.
В присутствии хозяина свирепый охранник присмирел и выпрямился.
— Поймал в зале, когда продавали, — пока хозяин невозмутимо прикуривал, тот изложил суть проблемы. — Успели продать двоим.
— Кто досматривал? — у него оказался низкий, хриплый, вальяжный голос.
— Я. Шеф, действовал строго по инструкции, клянусь.
— С тобой потом. Кто пронес дурь?
— Вот эта, — верзила кивнул на меня.
— Я не проносила, — испугалась я, когда хозяин уставился на меня. — Меня попросила подруга…
— Значит, все-таки ты? — сдержанно спросил он.
Он с удовольствием затянулся, неторопливо выпустил дым. Из-за сигарет у него был огрубевший, хрипящий голос, который некоторые сочли бы красивым. Меня этот голос пугал. Хуже только взгляд — человек думал, что со мной делать.
— Я не знала. Мне сказали, это легально, Вита попросила меня…
— Ты идиотка? Взяла пакет, не проверив, что там, потому что тебя попросила подружка? Хватит лечить уши. Дурь принесла ты.
— Согласна, — с облегчением выдохнула я, с появлением этого человека в комнате сгустилась угроза. — Вызовите полицию.
Я лучше там объясняться буду, чем в клубной комнате без окон.
Вита тихо всхлипывала рядом. С появления хозяина она не сказала ни слова.
— Вызовем, — усмехнулся он. — Сначала досмотрим. Еще прячешь что-нибудь? Одежду скидывай.
Вита заныла.
— Вы не имеете права…
Я старалась говорить твердо, несмотря на тихую истерику, которая застыла в центре груди, как сжатая пружина.
— А ты не имеешь права толкать дурь, — с вызовом кинул он. — Я вам раз и навсегда отобью охоту делать это в моем клубе. Мы тут дурь не любим. Ты тоже перестанешь любить. Обыщите их.
— Нет…
Охранник направился ко мне. Я хотела сказать твердо, осадить его, но изо рта вырвался жалкий всхлип, почти стон, когда я вспомнила, как грубо он ковырялся огромной лапой в сумочке.
— Не надо, — захныкала я, когда он развернул меня спиной и толкнул на стену, заставляя упереться руками.
Ладони обхватили стан.
