— А можно их как-то отсюда всех убить? Мы ведь только начали отдыхать!

На лице Оболенского появилась лёгкая улыбка — патриций интерпретировал фразу про отдых на свой лад. Хотя, как знать. Возможно, он прав.

— Отсюда никак. Сначала в Петербург, а оттуда в Москву.

Дева грустно хмыкнула.

— Ну ладно… Значит полетим.

Развернувшись двинулась обратно к выходу. По пути чуть склонилась, чтобы прихватить стоящий на столешнице пустой графин и я сдержанно кашлянул. Когда Найхва обернулась, осторожно заметил.

— Тебе бы одежду сменить. На что-то более длинное.

Та приподняла брови.

Потом ойкнула.

— Точно. У вас же так не принято. Всё. Бегу.

Промчавшись к выходу, устремилась наверх. А Ратибор с притворным сожалением покачал головой.

— Всё бы тебе Сиятельство, дам плохому учить. Есть одна простая истина — если женщина желает раздеваться, не стоит её останавливать и обучать одеваться. Вернуться к прежним позициям будет не так просто.

Заметив выражение моего лица, сразу же выставил перед собой раскрытые ладони.

— Молчу-молчу. Скажи тогда лучше, что сейчас делать?

Я быстро глянул в сторону выхода. Импровизированное собрание варварской знати уже закончилось — франки обсудили основные вопросы с новым правителем и разъехались.

По крайней мере, их основная часть. А вытянутый громадный лимузин, на котором мы прибыли сюда из Версаля, так и стоял на подъездной дороге.

— Едем в аэропорт. К моменту, когда окажемся там, Прохор отыщет самолёт. А дальше всё по плану."

"Патриций утвердительно склонил голову. Весёлость из глаз ушла, а сам он задал ещё один вопрос.

— А ежели к тому моменту они уже и Кремль возьмут, и Его Величество убьют? Может, ты с остальными в Петербург, а я сразу в Москву?

Желание вновь пробудило опасения по поводу двойной лояльности патриция.

С одной стороны, он носил на своём разуме божественную печать с моей силой. А с другой, был связан древней клятвой Рюриковичам, которую не мог нарушить. Вернее, при большом желании — мог. Он успешно сражался с членом императорского рода и даже желал убить его. Прекрасно понимая, что умрёт из-за действия клятвы, даже не дождавшись таинственного патриарха, которым пугали всё российское дворянство.

— Нет, Ратибор. Все вместе и в Петербург.

Разделяться мы не станем.

В глазах мелькнула лёгкая печаль, к которой примешивалась обеспокоенность. Но спорить князь не стал.

Через какой-то десяток минут мы уже были в машине, которая мчалась в сторону аэропорта. Место за рулём занял сам Оболенский, а в пути пришла новость от Прохора — самолёт арендован и готов к вылету. Новости о происходящем в Российской империи разлетались быстро, а франки, видимо, решили, что мешать Меркурию вернуться, чтобы урегулировать ситуацию, будет очевидной глупостью.