Тетушка против

Она обрядилась в простенькое платье, слишком мягкие светлые волосы выбились из прически, румянец на щеках сделал бы честь любой крестьянке.

— Пруденс Робинсон? — недоверчиво уточнил он.

Она кивнула с некоторым раздражением, а потом, неправильно расценив его замешательство, вручила и рекомендацию виконтессы Леклер, которую Рауль прочитал с куда большим вниманием.

Итак, тетушка Маргарет действительно состряпала себе бумагу управляющей имением — что за нелепица!

— И по какой причине вы покинули госпожу Леклер? — спросил он, пытаясь нащупать хоть какую-то почву под ногами.

— Врачи рекомендовали мне свежий воздух, — ответила она степенно. — От фабричного дыма я чахну.

Он едва удержался от изысканного комплимента. Поколения куртуазных предков за его спиной не позволяли оставить даму без утешения, коль скоро она заговорила о своем здоровье.

Впрочем, тетушка Маргарет, с ее пышной фигурой и жизнерадостным румянцем, никак не походила на чахлую больную, хоть ты тресни.

И все-таки — что у нее на уме?

Конечно, они не были официально представлены, весь его коротенький роман с Жозефиной — пять записок, семь танцев и одно признание в чужом саду — вместился ровно в три приема.

А стоило прыткой девице лишь заикнуться дома о том, что граф Флери сделал предложение, как ее тетушка устроила настоящую бурю в стакане воды. Она заявила, что не пустит Рауля и на порог, пока он не докажет серьезность своих намерений. А именно — на месяц не удалится от света.

Это его раздосадовало и развеселило одновременно — в ее-то почтенных летах такая наивность! И пусть они, скорее всего, были почти ровесниками, возраст мужчины и возраст женщины — очень разные величины.

Однако, тетушка Маргарет оказалась еще наивнее, чем Рауль думал прежде: она была совершенно уверена, что он ее не узнает. Флери и Бернары принадлежали разным мирам и не могли, скажем, оказаться за одним столом на чьем-то домашнем ужине. Знакомство с Жозефиной состоялось на одном из балов, которые обожал устраивать герцог Лафон, причудливо перемешивая знать и зажиточных мещан. На таких приемах царили суета и настоящее столпотворение — вольница для влюбленных.

Жозефина обыкновенно держалась независимо, не спеша подводить своих кавалеров к той части залов, где ютились кумушки-тетушки-вдовушки-нянюшки.

Но ведь единственную родственницу будущей жены Рауль в состоянии был запомнить!

— Что же, Пруденс, — неожиданно для себя придя в прекрасное расположение духа, спросил он благожелательно. — И какими же вы видите свои обязанности?

Она обвела строгим взглядом покои, которые он выбрал для своего заточения, — кабинет с прилегающей к нему комнаткой.

— Полагаю, прислуга в этом доме есть? — скептически спросила тетушка Маргарет.