Наконец оказался у входной двери и замер, зажимая пальцами переносицу. Надо успокоиться. Арина не должна видеть меня в облике обезумевшего черта. Я и так в ее глазах чудовище, хватит и одной ипостаси. Минута, и я более менее собран. На кнопку звонка нажать не успел. Дверь открылась и я встретился взглядом с безопасником.
Он поднял смартфон и объяснил:
— По камере вас увидел.
— Где Арина? — Я быстро прошел внутрь и сбросил обувь.
— В детской с детьми, — едва Олег успел ответить, как в холл выскочила моя жена."
"Сердце остановилось и сжалось, словно тисками, от вида ее огромных перепуганных глаз. Я сорвался с места, не потрудившись снять пальто, и прижал Арину к себе. Крепко, не давая ей шелохнуться или оттолкнуть. Не могу больше терпеть, не могу не касаться. Каждый день — нестерпимая пытка. Каким идиотом я был, когда думал, что смогу спокойно жить без нее. Арина не обняла в ответ, но и не оттолкнула. Лишь уткнулась носом мне в шею и часто задышала, словно душила слезы. Я чуть отстранился, обхватывая ее лицо ладонями, посмотрел на полные влаги глаза, на подразивающие пухлые губы. Вечность прошла, когда я последний раз целовал их. Не сдержался, осыпая любимое лицо короткими поцелуями, и говорил негромко:
— Ну что ты, маленькая, все хорошо, девочка моя… Теперь все будет хорошо… успокойся… не плачь…
Арина все-таки задрожала, глотая слезы, и обняла меня. Прижалась настолько, насколько ей позволял выпячивающий живот. Олега уже не было в холле, мы остались вдвоем. Я мягко гладил мягкие волосы, прижимаясь к макушке губами, а внутри, первые за долгое время, исчезла щемящая пустота.
— Давай зайдем в комнату, — попросил негромко. — Дети могут услышать.
— Здесь Кристина…
— Хорошо.
Арина нехотя отстранилась, прикрывая рот рукой, и я повел ее в спальню. Оказывается здесь ничего не изменилось. Даже мои вещи на тумбочке остались нетронутыми.
— Я жила в гостевой, — объяснила жена, заметив, как я осматриваюсь. — Здесь не могла.
Я сжал челюсти, чувствуя как ноет в груди. Она не может жить в нашей спальне из-за меня. Как же я мог все разрушить? Как мог злиться на нее? Почему не выслушал? Почему поверил скупым фактам и не прислушался к своим чувствам? Ведь все внутри меня выло от боли и противилось, но я все равно упорно рушил свое счастье! Собственными руками себя убивал.
Я усадил Арину на кровать и снова прижал к себе. Она замерла, затаилась, но больше не плакала.
— Я так испугалась, Руслан, — слышал ее дрожащий шепот.
— Я знаю, Ариш… Он… он что-нибудь тебе сделал?
— Нет-нет… — тут же закачала она головой. — Его так внезапно повалили на землю, что я даже не поняла, что произошло. А потом я побежала к мальчикам.
