– Что это вообще за субстанция? Нет, я знаю теорию, но ты, как человек, который с ней работает, что можешь рассказать?

– Работаю… – хмыкнула, а потом отвернулась к окну, глядя на пролетающие мимо поля. – Сколько веков мы уже боремся с Гнилью, а так и не поняли ее суть до конца. Некоторые считают, что у нашего мира просто дефектная оболочка, которая пропускает через себя всякое с Той стороны. Вроде как там – загробный мир, а Гниль – души умерших, которые хотят вернуться. Кто-то считает, что первый Свищ был результатом чьего-то жуткого эксперимента, повредившего энергетику нашего мира и пошло-поехало… А однажды я наткнулась на совсем уж странную теорию: мол, наш мир связан с другим, представляющим собой его зеркальное отражение.

Во всех смыслах зеркальное. И противоположные энергии этих миров просто диффундируют друг в друга.

Покосившись на мужчину, попыталась понять, как он отнесся к обилию таких умных слов. Тормозившим он вроде бы не выглядел, даже наоборот.

– И там, на той стороне, может быть своя Гниль, но уже от нас?

– Может, – пожала я плечами. – Только это всего лишь теория без единого доказательства.

С самого момента создания Гильдии мы все пишем и пишем отчеты, собираем их, ведем статистику, которую считаем и анализируем. И ничего. Никакой закономерности. Ни пространственной, ни временной. Смогли только понять, как она себя ведет, попадая к нам, и составили все эти шкалы, термины, инструкции… Очень многим, и мне тоже, хотелось бы засунуть какое-нибудь записывающее устройство в Свищ и посмотреть, что там. Но пока не получается. Артефакты не работают, обычная техника сразу выходит из строя. Может когда-нибудь получиться и это, но пока…

– А тебе какой вариант нравится?

– Мне? Наверное, никакой.

На души умерших эта субстанция вообще не похожа. Диффузия – интересно, но ведь люди появились в этом мире не сразу, и получается, что до появления Чистильщиков все должно было десять раз покрыться Гнилью. Получается, самый правдоподобный – второй вариант, но я даже не представляю, что за эксперимент это мог быть.

Я помолчала, потом неожиданно для самой себя призналась:

– Иногда мне кажется, что Гниль, она… в некотором роде живая. Другая, странная форма жизни, существующая в ином измерении.

И очень опасная для нас.

– Тогда Честер Ков может быть первым случаем симбиоза.

В ответ я просто скривилась. Вот только этого нам не хватало...

В Оксвиле мы сразу же отправилась к бывшей соседке Кова. Трисия Кракертон жила на четвертом этаже симпатичного старого дома без лифта. Ей оказалась весьма корпулентная дама с гордой осанкой, укутанная в цветастый шелковый халат. Открыв дверь, лена Кракертон даже не спросила наших имен, а просто махнула рукой, приглашая внутрь.