Обмякшее тело врага мешком осело на пол. Из дырки в черной, закрывавшей лицо тряпке била кровь. Чешуйчатый в изнеможении сел рядом на брошенную коробку. Он чувствовал себя измотанным и опустошенным, усталость последних дней навалилась на него и прижала каменной плитой. Убитый лежал перед ним, а Марату все казалось, что сейчас он вскочит, схватится за нож, и бой начнется заново. Чешуйчатый даже пару раз толкнул мертвеца ногой, словно не веря, что тот уже лишь груда мяса, лишенная жизни. Ему и прежде доводилось стрелять, возможно, даже убивать. Совсем недавно, обороняя поселок, он с радостным возбуждением палил в сторону прорв и готов был спорить до хрипоты, что кого-нибудь да подстрелил. Но зверолюды были далеко, вокруг стояла темень, а здесь… Человек лежал на полу, и вокруг его головы растекалась темная лужа. Марат вдруг порывисто зарыдал, обхватив плечи руками, толком не зная, отчего плачет и как ему быть дальше. Он не знал, сколько так просидел в оцепенении, но тут до слуха его донесся очень тихий, далекий шум голосов.

«Скоро и эти будут здесь! — быстро сообразил юноша. — Звук выстрела в тоннеле разносится очень далеко. Надо уходить, быстрее. Но куда?!»

Глава 10

Темные, словно осенняя ночь, экраны во всю стену, вращающиеся кресла и длинные столы — вот что увидел Лешага, едва переступив порог комнаты.

— Добро пожаловать в исповедальню, — напутствовал командир конвоя. В противоположной стене отворилась дверь, абсолютно сливавшаяся с металлическими панелями стен, и в помещение быстрым шагом вошел мужчина, очень высокий и очень широкоплечий. Как и у всех прочих, на его лице была маска с прорезями для глаз и рта, но и она, и блуза, хоть и старая, блеклая от стирки, имели довольно узнаваемый красный цвет.

«Надо же», — подумал Лешага, глядя на отца Настоятеля. Он почему-то не сомневался, что это именно он. Красный балахон напомнил Лехе старую картинку с послушниками монастыря Шао-линь. За его спиной вновь приоткрылась дверь, и сопровождавшие пленников солдаты внесли и положили на стол трофеи, захваченные на месте боя.

— Автомат брата Привратника, — вскользь проводя указательным пальцем вдоль причудливых изгибов резьбы, произнес отец Настоятель.

— Так точно, ваше Преподобие! — громко ответил смиренный брат, вытягиваясь в струнку. — Он сам резал.

— Откуда это у тебя? — поворачиваясь к воину, спросил Красный.

— Снял с трупа, — без каких-либо объяснений глухо ответил ученик Старого Бирюка.

— С трупа?

— Да. Их было семнадцать. Не осталось никого.

— Вот как… — долговязый подошел к столу. — Семнадцать, и сегодня трое убитых и один тяжелораненый — огромные потери. Когда мне о них сообщили, я было подумал, что группу у ручья положила какая-то шальная банда раздольников. Следов там было немало.