При этом она подалась вперед, сидя совсем рядом с ним, и тролль автоматически отметил, насколько соблазнительно выступает из выреза платья ее грудь, и успел подумать, что при успешном развитии ситуации приятное можно будет удачно сочетать с полезным. А Ингела все продолжала его убеждать в том, что ей он может сказать все, что так наболело у него на душе. То, что он так боится сказать, а всем присутствующим было уже понятно к тому моменту, что именно он хочет сказать. Что Ингела – как раз Ингела, а не какая-нибудь другая женщина – стала той, без которой он, может, и мог бы жить дальше, но ему не хочется. Что Ингела совершенно неожиданно стала для него последним светом в окошке. Понятное дело, это его личная трагедия, и он ни в коей мере не хочет усложнять ей жизнь – ей, такой молодой, красивой, у которой все еще впереди, которая не несет с собой груз страшных ошибок, совершенных человеком в его преклонном возрасте. Она бы могла найти еще себе достойного сверстника, и он не вправе мешать ее счастью... Но разумеется, он не сдался сразу. Во-первых, в глазах Ингелы пока еще не появились первые слезы, а дрогнуть и начать сдаваться следовало только после этого. Во-вторых, весь спектакль терзаемого благородными сомнениями мужчины еще не был до конца отыгран. Следовало добиться истерических интонаций у девушки. Она должна была еще сказать ему, что он совершенно не понимает ее, если не хочет открыться до конца. Что она так и погибнет без счастья и любви, потому что только с ним для нее и возможны эти состояния. И что, в конце концов, он губит своим благородством не только себя, но также и ее. И вот тогда-то он и должен был как бы изумиться такому открытию, прозреть и, чуть пустив слезу, все-таки сказать сокровенные слова. Но никак не раньше. А Ингела пока еще не успела сказать всего, что положено ей было по его сценарию. «Не будем торопиться, это все отсутствие опыта», – прохладно заметил про себя тролль, ожидая, когда же наконец произойдет прогнозируемое извержение вулкана. Конечно, вскоре оно состоялось, в точном соответствии с прогнозом.
Покончив с первым актом и закрепив в сознании юной слушательницы, что она потенциально вполне могла бы составить его счастье, тролль убедился в том, что пройденный материал хорошо усвоен, и после краткого антракта с новой дозой виски перешел уже ко второму действию. К злым обстоятельствам. К тому, что судьба всегда складывается так, что когда счастье уже, казалось бы, совсем рядом с тобой, ты не можешь до него дотянуться. «Не дай Бог, девочка моя, тебе когда-нибудь убедиться в этом на собственном опыте...»
В этом месте тролль сделал классическую паузу. Он замолчал надолго, как бы борясь с внутренними переживаниями и напряженно прислушиваясь к голосу своей совести.
