36
0"Жена чужого мужа. Счастье взаймы
Пролог
Я просыпаюсь ночью от громкой трели звонка и ударов в дверь. Испугавшись, в панике вскакиваю с кровати и бегу открывать, даже не потрудившись посмотреть в глазок. Однако, распахнув дверь, обнаруживаю самую странную картину: Булат, держа на руках извивающегося и орущего ребенка, сам весь окровавленный и едва держащийся на ногах, вваливается в мою прихожую, захлопывая за собой дверь и прижимаясь к ней спиной для опоры.
Я не могу поверить своим глазам. Просто не могу. Это не галлюцинации? Мой бывший муж реально сейчас стоит в моей квартире с ребенком на руках? Который, кстати, все еще истошно вопит и которого он буквально пихает мне в руки.
Я автоматически перехватываю извивающееся тельце, чтобы Тагиров его случайно не уронил, и на его сером изможденном лице мелькает облегчение.
– Вита, нет времени объяснять, внимательно слушай! – взяв меня за плечи, настойчиво говорит Булат. – Позаботься о ребенке, слышишь? Я вернусь и заберу его через несколько дней.
– Булат, что ты такое…
– Нет времени, Вита! – слегка встряхивает он меня. – Просто сохрани его. Мой отец мертв, ребенок в опасности.
И, прежде чем я успеваю остановить его, Булат, так же стремительно, как и появился, исчезает в ночи, оставляя меня растерянно стоять с орущим ребенком со следами крови на одежде и таким же багровым от возмущения лицом.
– Кто же ты такой? – спрашиваю я совсем еще крошечного, наверняка новорожденного, малыша, с которым совершенно не знаю, что делать.
Я растеряна и напугана, но несмотря на всю боль и обиду, которую принес мне бывший муж, я не звоню ни в полицию, ни в органы опеки, потому что интуиция кричит не делать этого, а Булат всегда учил меня прислушиваться к шестому чувству, которое не раз спасало ему жизнь в прошлом.
Малыш в моих руках никак не может успокоиться, так что я прихожу к выводу, что нужно его накормить. У моей соседки с третьего этажа есть двухмесячная дочка, она могла бы мне с этим помочь, так что, поборов свое нежелание беспокоить человека в три часа ночи, я снимаю заляпанный кровью зимний комбинезон с ребенка, обнаруживая под ним белый слип, и укутав его в плед, несу вниз, звоня в дверь Тани.
Мне открывает ее заспанный муж Толя, с удивлением глядя на меня.
– Толя, прости, что так поздно, но у меня ЧП! – говорю сквозь громкие рыдания младенца на своих руках. – Нужно накормить ребенка, а у меня ничего нет.
– Заходи, – хмурясь, пропускает он меня и сразу ведет на кухню. – Бутылочка есть?
– Ничего нет, Толь. Мне его только что завезли, а сумку с вещами забыли.
Он берет со стойки одну из вымытых бутылочек своей дочки и включает чайник, пока я пытаюсь укачать ребенка. На кухню заходит сонная Таня, протирая глаза.
