Трон императора

Потом взглянул на мага… и опустил меч. Его утомленный мозг отказывался переварить происходящее.

– Пес с тобой! – буркнул он.– Убирайся.

Все, кроме самого мага, облегченно вздохнули.

Чародей же испытал некоторое разочарование.

– Я заберу и его,– указал жрец Аша на Карашшера.

– Мне падаль ни к чему,– проворчал Фаргал.

Царь не любил, когда его воле противились. Даже если понимал, что должен уступить.

Маг подошел к своему слуге и легко, без видимого усилия, выдернул застрявший в глазнице кинжал.

– Твое,– произнес он, бросив оружие Кен-Гизару.

И, выпрямившись, простер руку над Карашшером, ладонью вверх:

– Встань!

И тело воина пришло в движение.

Медленно, неуклюже, оно поднялось сначала на колени, потом во весь рост. В пробитой глазнице пузырилась алая кровь. Но лицо уже не было лицом мертвеца: оно исказилось от нестерпимой боли.

– Я ухожу,– прошипел чародей, обводя ледяным взглядом собравшихся в комнате.

Глаза мага на секунду остановились на Кэре, и тому показалось: чародей улыбнулся.

Жрец Аша медленно вытянул руки. Желтый туман поднялся от его ладоней, как поднимается дым от брошенных в костер зеленых веток.

Туман окутал жреца Аша и его слугу, сгустился… и растаял.

Мага и Карашшера не было.

– Демоны Джехи…– пробормотал Фаргал, стараясь не смотреть на соктов.– Выходит, он мог удрать в любой момент?

Запах нагретого железа и свежевскопанной земли: все, что осталось в покоях от жреца Аша и Карашшера.

– Ты все равно не смог бы его убить, о царь! – произнес Кен-Гизар, принимая из рук Люга Диадему.– Ваши жизни связаны: твоя и его. Ни один из вас не сможет убить другого.

Фаргал промолчал. У него не было причин не верить Кен-Гизару. Но и поверить было непросто.

– Он настолько силен? – осторожно спросил Люг.

– Теперь – нет.– Посланник погладил темный металл Диадемы.– В этом была часть его силы.

– Теперь эта сила – у тебя? – спросил Фаргал.

– Нет,– покачал головой сокт.– Жрец Аша сказал правду: я не могу повелевать этим чудом.

Фаргал и Люг, одновременно, взглянули на Венец Бога. Живой камень еле заметно пульсировал: он спал.

– Я устал,– произнес царь.– Раз я все равно не могу его убить, так довольно об этом.

– Я не сержусь на тебя! – объявил царь Кэру.– Должно быть, сам Ашшур направляет тебя.

Кен-Гизар еле заметно улыбнулся. Он сказал, что жизни Фаргала и мага связаны, но не упомянул о том, что связаны не две, а три жизни.

– Почему бы нам всем не отправиться спать? – предложил посланник и подмигнул Ирдик.– Завтра будет завтра!

14"

"Мы отправимся на рассвете,

В час, когда поднимают сети

Рыбаки на большой реке.

В час, когда величаво-строго

Мир в ладони лежит у Бога,

Как поводья в моей руке.

И ты будешь, как южный ветер.

И такой, что никто на свете

Не сумеет тебя забыть,

Раз увидев.